– Летим молча, красотка, – заткнула рот Лизе ведьма, вся покрытая бородавками, когда девушка собиралась вскрикнуть. Оторвав ее от пола она вспорхнула в окно и унесла ее в ночное небо. Почти в туже секунду, точно так же сделала вторая женщина, словно хищная птица схватив Симона, утащила в небо.
Эльфийским ушам Бланки, в этот миг что-то послышалось, и она встрепенулась, на секунду ошарашено оглядевшись. Внезапно словесные реплики Хосефины, доносящиеся из тронного зала, сбили ее смятение, и Бланка в любопытстве прислонилась ухом к замочной скважине.
– Стой, говорю тебе! – послышалось ей, как рявкнула в тронном зале на Палому Хосефина, самолюбиво развалившись на кресле трона.
– Хосефина, может, пора кончать с этим шутовством? – возразила самая старая из всех ведьм – Палома, отвечающая за порядком и хозяйством в замке.
– Не впускай эту дикую макаку сюда Палома! Лучше принеси тазик для ног, живее!
Палома без звука с неприязнью направилась в приемную, и Хосефина в спину ей насмешливо добавила:
– Что случилось? Ты интересовалась когда-нибудь у вашей мамаши, почему такая крохотулька у вас родилась?
– Шла бы ты в зад, – тихо про себя процедила Палома, оскорбившись за Бланку, приходившейся ей родной сестрой.
– Вообще, она хоть знала, что мартышку в детстве надо было кормить не только сисей, но и бананами? – погорланила как можно громче Хосефина скрывшейся уже из виду Паломе.
– Прекращай шалить! Это не серьезно для баронессы, коей ты себя возмечтала, – добрался до слуха Хосефины из-за двери визгливый голосочек Бланки сквозь удары о дверь.
– Ах ты, мартышка, ты доболтаешься, что я отправлю тебя в банановую рощу к голозадым бабуинам, – выдала очередную афоризму Хосефина, и вскоре Палома принесла ей тазик с водой, и женщина, восседающая в тронном кресле предводительницы, погрузила туда обнаженные, грязные и корявые свои ступни с давно нестрижеными и пожелтевшими ногтями.
***
Очевидно, проникать в помещения через разбитые окна большинства зданий стало обычным делом, и потому этим экзотическим способом в зал влетели две старухи на метлах, таща за собой Симона с Лизой.
– Я помню этих сосунков. Привяжите их. Есть у кого веревка? – обратилась к присутствующим Хосефина, полагаясь больше в этот вопросе на хозяйственную Палому.
– Я завяжу их! – Активно отозвалась Палома, отвязывая с замусоленного платья, похожего на уборочный халат, веревку наподобие десятимиллиметрового джутового каната. Она подошла к молодым людям, которых две ведьмы цепко держали.
– Поближе друг к другу, – добавила Палома под оглушительные удары по двери Бланки, – я завяжу их морской петлей.
– Хосефина! Бросай дурачиться. Я не девочка, чтоб со мной кокетничать. Открой, или я взломаю дверь, – предупредила Бланка, приступая сразу к делу, отходя и с разбегу пиная дверь.
На запальчивые действия Бланки уже никто не обращал внимания. Даже тогда, когда прогремел последний, мощный, с треском и хрустом, удар. Не все женщины распознали надвигающуюся угрозу, кроме Хосефины, чья самовлюбленная поза на троне скисла при виде блеснувшей стали сквозь дубовую древесину массивной двери, откуда со сквозной дыры, пробитой мечом, стекала кровь – очевидно Бланки.
– Эй, что это там? – связанным языком выдавила из себя Хосефина. И все устремили взгляды туда, куда смотрели ее напуганные глаза.
Впечатляющее зрелище ошеломило всех, когда металлическая пластина замка и дверной ручки расплавились, превращаясь в жидкий галлий. Дверь при этом запахла паленым деревом, и вскоре в считанные мгновения на переглянувшихся в ужасе женщин обрушился огненный тайфун горящего ветра с раскаленными щепками и дымом – как только массивная дверь одним сокрушительным ударом вылитела с петель. Широкоплечий высокий мужчина в сутане, обшитой броней, предстал пред всеми, вложив ранцевый огнемет за спину и подняв свой меч. Никто не сомневался, что это тот самый инквизитор, о котором все твердила Марибели.
Этот здоровенный храмовник, представитель добра, оставляющий после себя только насилие и деспотизм, слепо следующий мелочным деталям закона и убивающий за них без капельки сожаления, метнул меч в привставшую с трона, потрясенную ужасом Хосефину, и приколол ее к спинке кресла. Затем в несколько прыжков настиг двух успевших оседлать свои метла старух, свернул одной шею, а другую, поймав в воздухе, приподнял за шкирку.
– Ты еще не научилась летать без метлы? Попробуй, тебе понравится, – деликатно проговорил инквизитор, выкидывая ведьму в окно.
На все хватило нескольких секунд, и Фартунат устремился к люто уставившийся на него Паломе, чья каждая жилка и мышца на ее трансмутированном теле была напряжена, а демонические черты хищно обострились.