Как-то один из полицейских нашел внешнее сходство одной четырехметровой скульптуры со своим разыскиваемым партнером по службе и долго не мог прийти в себя, пока не пришел к компромиссу, что скульптура неизвестного художника лишь по случайности напоминает ему коллегу. Такой расклад вещей ему легче всего было обьяснить, чем верить в местные легенды. Он был не единственный скептик в этом вопросе – у большинства приезжих из больших городов, складывалось мнение, что установленные в необычных местах монументы лишь своеобразный обычай загадочной испанской глубинки, на фоне того, что Испания всегда слыла, – историями про мистические селения, наполненные былинами о загаданных явлениях.
Еще кое-что изредка бросалось во внимание. То, что подвернулось под колеса автомобиля Пио. Это попадавшиеся разбитые части монументов. Пио, который вышел из машины, давно разрешил разгадку этому явлению, убежденный в том, что мерзкие ведьмы, если им угодно, таким способом заметали следы своих гадких дел от дотошных полицейских.
В одном, из этих разбросанных на дороге кусков камней, он распознал фрагменты частей тела, а именно – ехидно глумящийся жест Симона, и с досадой тихо произнес:
– Какой упрямый парень был. Говорил же ему, не ходи в эти мрачные места.
Через несколько часов Пио вернулся за останками несчастного упрямца, и, погрузив их в тележку, похоронил на холме в пяти километрах от Марибельской обители, чьи стены и башня с возвышенности холма виднелись на плоскогорье, вселяя воспоминания и страх. Но через год случилось невообразимое. Могила, которая состояла из мраморной плиты и расписанной на ней эпитафией с распятием, но позже вымытой дождями, разверзлась, и из нее выросли булыжники из останков покойников, с увековеченной среди них громадной пошлостью. Трованта – камень, который имеет особенность расти в условиях влажного климата, с годами мог принимать замысловатые формы, но это пока ничуть не исказило выразительности оскорбительного жеста, торчащего из земли вместо надгробья. Этот нерукотворный жест направлен был ровно туда, куда бедняга Симон больше всего на свете сейчас желал бы послать его грубый и пошлый содержательный смысл – то есть туда, откуда еще недавно веяло злом, и откуда оно сгинуло, оставив лишь от себя пепел с останками последней Таррагонской ведьмы.
Конец