Она в ужасе забыла о невидимости, забыла попросить домового открыть дверь. Она бросилась вперед, гонимая звуком шагов сверху, и прижала ладонь к двери сокровищницы. Реальность исказилась, дверь подалась. Вася охнула и упала внутрь, забралась в угол за бронзовыми щитами.
Голоса зазвучали в коридоре?
— Я что — то слышал.
— Тебе показалось.
Пауза.
— Дверь приоткрыта.
Дверь открыли со скрипом. Тяжелый шаг.
— Там никого нет.
— Какой дурак оставил бы дверь открытой?
— Вор?
— Обыщи комнату.
После всего этого? Они найдут ее, вытащат в Москву, где ждал Константин?
Ну уж нет.
Вдруг снаружи раздался раскат грома, словно озвучивал ее панику и храбрость. Дворец задрожал. Вдруг заревел дождь.
Факелы мужчин потухли. Они ругались.
Ее руки дрожали. Звуки бури, тьма вокруг, большая дверь открылась от ее прикосновения. Все было как из кошмара. Реальность менялась слишком быстро.
Потрясение мужчин от шума и тьмы дало ей миг, но только это. Они зажгут факелы. Найдут ее. Она сможет стать невидимой в этот раз? Когда они будут искать ее в тесной комнатке?
Она не была уверена. И Вася сжала кулаки и подумала о Морозко. Она думала о сне, подобном смерти, который зимний король держал в руках. Мужчины уснут. Ей только нужно забыть, что они бодрствовали.
Она так сделала. Они уснули. Обмякли на грязном полу сокровищницы. Их крики утихли.
Морозко был там лишь миг. Не она усыпила мужчин. Он. Он был там, настоящий, в сокровищнице. С ней.
Теперь зимний король смотрел на нее бледными глазами. Она глядела. Это был он. Его как — то притянуло к ней, когда она вспомнила его силу. Словно притяжение было проще, чем самой призвать сон.
Призвать. Она призвала зимнего короля, как духа.
Они поняли это одновременно. Потрясение на его лице отражало ее ощущения.
Они молчали мгновение.
А потом он сказал:
— Буря, Вася?
Она прошептала сухими губами:
— Это была не я. Это просто произошло.
Морозко покачал головой.
— Не просто. И теперь, с дождем, снаружи достаточно темно. Ему не нужно больше медлить. Дурочка, я не могу отвлекать его из подвала! — Морозко не был ранен, но выглядел побито, как она не могла определить, и его глаза были дикими. Он словно боролся. Наверное, он и сражался, пока она нечаянно не притянула его.
— Я не хотела, — сказала она слабым голосом. — Я так боялась, — реальность мерцала рябью вокруг нее, как ткань на ветру. Она не знала, был он тут или казался ей. — Я так боюсь…
Не думая, она сжала ладони чашей, и в них оказался голубой огонь. И она увидела его лицо. Огонь в ее руках… не обжигал. Она хотела безумно рассмеяться, слепой страх смешивался с новой силой.
— Константин меня видел, — сказала она. — Я убежала. Я так боялась, не могла перестать вспоминать. И я позвала бурю. Я теперь ты тут. Два демона и два человека… — она знала, что ее слова не имели смысла. — Где уздечка? — она огляделась, сжимая огонь руками, словно он был простой лампой.
— Вася, — сказал Морозко. — Хватит магии. Отпусти. Хватит для одного дня. Ты так изогнешь разум, что он сломается.
— Не мой разум изгибается, — сказала она, подняв огонь между ними. — Ты здесь, да? Это все остальное. Весь миг сгибается, — она дрожала, огонь трепетал.
— Нет разницы между миром внутри и снаружи, — сказал зимний король. — Закрой ладони. Отпусти, — он сильнее толкнул дверь, чтобы немного света падало из прохода. Он повернулся к ней, сжал ее ладони, закрыл ее пальцы на огне. Пламя пропало так же быстро, как возникло. — Вася, присутствие моего брата вызывает страх, он приносит безумие. Ты должна…
Она едва слышала его. Она с дрожью озиралась в поисках золотой уздечки. Где была Ольга? Что сделал Константин? Что он делал сейчас? Она отпрянула от Морозко, опустилась у большого сундука. Она толкнула крышку, и та поддалась. Конечно. В кошмаре не было замков. Это был сон, она могла делать, что хотела. Она была в погребе? Беглянка вернулась в Москву и призвала бога смерти?
— Хватит, — сказал Морозко за ней. — Ты сведешь себя с ума невозможным, — его холодные ладони опустились на ее плечи. — Вася, слушай, слушай, слушай меня.
Но она не слышала его, смотрела на содержимое сундука, едва замечая дрожь его рук.
В этот раз он поднял ее, развернул и увидел ее лицо.
Он что — то резко прошептал и сказал:
— Расскажи мне правду. Говори.
Она смотрела на него слепо, сказала, начиная истерически смеяться: