Он пожал плечами.
— Я лишь сыплю хлеб на воду и смотрю, что всплывет его съесть.
— Что ж, войны не избежать. У Дмитрия не было выбора. А ты, любитель сражений, можешь нам помочь. Ты поклянешься мне и придешь ночью? — она встала и отошла. — Или предпочтешь остаться тут? Может, достоинство не позволяет тебе служить девице.
Он долго хохотал, а потом сказал:
— За тысячу жизней людей я никому не служил, — он разглядывал ее. — И это разозлит моего брата, — Вася прикусила губу. — Клянусь… Василиса Петровна, — он поднял связанное запястье ко рту и вдруг впился в ладонь на стыке указательного и большого пальцев. Выступила кровь с запахом серы. Он протянул ладонь с толстыми пальцами.
— Что твоя кровь делает с теми, кто не мертв? — спросила она.
— Карачун рассказал? — сказал он. — Она дает жизнь, дикая. Разве я не поклялся не вредить тебе?
Вася замешкалась, а потом сжала его ладонь, ее кровь липла к его коже, его кровь обжигала. Вася ощутила вспышку неприятной энергии, сжигающей ее усталость.
Она отдернула руку и сказала:
— Если нарушишь клятву, вернешься к этому дереву, связанный золотой уздечкой по рукам, ногам и горлу. А я выколю тебе второй глаз, чтобы ты жил во тьме.
— Ты была таким милым ребенком, когда я встретил тебя у этого дерева, — отметил Медведь. — Что случилось? — его голос был насмешливым, но Вася ощущала его напряжение, пока убирала золотые путы.
— Что случилось? Любовь, предательство и время, — сказала Вася. — Что случается со всеми, кто начинает понимать тебя, Медведь? Это жизнь, — она скользила ладонями по золоту, расстегивала пряжки. Она задумалась на миг, как Кощей сделал уздечку. Может, где — то там был ответ, тайны магии, позволяющей не только разводить огни и видеть чертей.
Может, однажды она познает их в далеких странах под дикими небесами.
Золото быстро упало. Медведь не спешил двигаться, разминал ладони с потрясением, которое не мог скрыть. Она встала на ноги. Золото разделились на две части: поводья и оголовье уздечки. Вася обвила ими свои запястья: ужасный выкуп князя сиял.
Медведь встал рядом с ней. Его спина была прямой, глаз сиял.
— Идем, госпожа? — сказал он отчасти с насмешкой. — Куда отправимся?
— К моему брату, — мрачно сказала Вася. — Пока полночь, он еще жив. Но сперва…
Она повернулась, искала во тьме:
— Полуночница, — сказала она.
Она не сомневалась в догадке, и та на самом деле вышла на поляну. Большие копыта Ворона хрустели папоротником за ее спиной.
— Ты предала меня, — сказала Вася.
— Но ты все — таки поняла, — сказала Полуночница. — Твоей задачей не было отличить добро от зла. Ты должна объединить нас. Мы — один народ.
Вася пошла вперед.
— Могла бы и сказать. Они пытали моего брата.
— Такое не скажешь, — отозвалась Полуночница. — Такое можно лишь понять.
Ее прабабушка говорила так же. Вася ощущала взгляд Медведя. Он издал смешок, когда она без слов сняла золотую веревку с руки, взмахнула ею и поймала Полуночницу за горло. Та пыталась вырваться, но не могла, пойманная силой золота. Она издала приглушенный звук и замерла с большими глазами.
Вася сказала:
— Я не люблю предательств, Полуночница. Ты не пожалела меня после костра, не пожалела моего брата. Может, стоит привязать тебя к дереву.
Черный конь встал на дыбы, вопя. Вася не двигалась, хоть большие копыта оказались возле ее лица.
— Я заберу ее с собой, Ворон, если ты убьешь меня.
Конь притих, и Вася заставила себя держаться. Полуночница смотрела на нее с искренним страхом.
— Медведь поклялся мне в верности, и ты так сделай, Полуночница. Ты больше не предашь меня.
Полуночница глядела на нее с ужасом и невольным восхищением.
— Теперь ты — истинная наследница Бабы Яги, — сказала она. — Когда закончишь с делами людей, приходи к озеру. Ведьма будет ждать в полночь.
— Я еще не закончила, — мрачно сказала Вася. — Я собираюсь спасти брата. Ты поклянешься мне, Полуночница, и поможешь мне.
— Я поклялась твоей прабабушке.
— А я, как ты сказала, ее наследница.
Они смотрели друг на друга в битве силы воли. Полуночница первой отвела взгляд.
— Тогда я клянусь.
— В чем ты клянешься?
— Служить тебе и слушаться тебя. И больше никогда не предавать.
Вася рывком освободила Полуночницу от золотой веревки.
— Я клянусь питать тебя, — сказала она. — Кровью и памятью. Мы не можем и дальше воевать между собой.