Теперь вера разбилась у его ног.
— Ты врал мне, — снова сказал он.
— Я врал, — сказал Медведь, но теперь хмурился.
Второй демон поднял голову, глядя на них по очереди.
— Стоило предупредить тебя, брат, — сухо и утомленно сказал он. — Нельзя врать.
И произошло две вещи.
Второй демон вдруг пропал, словно его и не было. Медведь уставился на пустую руку.
А Константин не пошел к страже на поиски Васи, а бросился в терем без звука, его душа пылала от отчаянной решимости.
Домовой с дикими глазами встретил Васю и Морозко у сокровищницы. Вася сказала:
— Что происходит?
— Темно. Медведь впустит их! — кричал домовой, волосы его стояли дыбом. — Дворовой не может удержать врата, а я вряд ли сохраню дом.
Еще один раскат грома.
— Мой брат перестал мелочиться, — сказал Морозко.
— Идем, — сказала Вася.
Они вырвались из дворца на площадку, посмотрели на изменившийся пейзаж. Шел сильный уверенный дождь, озаренный вспышками молнии. Двор уже был в грязи, но в центре застыли люди.
Стражи. Вася щурилась сквозь дождь. Стражи Ольги и Дмитрия стояли, остолбенев.
Они расступились. Вася заметила Константина Никоновича, его промокшие золотые волосы были посреди двора.
Он держал за руку ее сестру. Ольгу.
Прижимал нож к горлу княгини.
Его красивый голос звал Васю.
Стражи, как видела Вася, разрывались между страхом за княгиню и подчинением святому безумце. Они замерли, если кто и спорил с Константином, шум воды заглушал это. Если страж подходил ближе, Константин пятился, прижимая нож к горлу Ольги.
— Выходи! — ревел он. — Ведьма! Выходи, или я убью ее!
Вася хотела побежать к сестре, но замерла и подумала. Поможет ли она Ольге, показавшись? Может, если Ольга отречется от нее. Но Вася мешкала. Медведь стоял за священником, но не смотрел на Константина. Он глядел во тьму, пропитанную дождем.
— Зовет мертвых, — сказал Морозко, глядя на брата. — Тебе нужно уводить сестру со двора.
Решено.
— Идем со мной, — сказала она, собрала смелость и вышла под дождь с непокрытой головой. Стражи не узнали ее в сумерках и буре: девушку, что должна быть мертва. Но Константин сразу же посмотрел на нее, притих, глядя, как она идет к нему.
Первый страж обернулся, потом другой. Она слышала их голоса:
— Это…?
— Не может быть.
— Да. Святой отец знал.
— Дух?
— Женщина.
— Ведьма.
Теперь они повернули оружие к ней. Но она не замечала это. Медведь, священник, ее сестра — она видела только это.
Между ней и Константином был такой поток гнева и горькой памяти, что даже стражи ощутили, потому что пропустили ее. Но они смыкали ряды за ее спиной с мечами в руках.
Вася помнила последнее столкновение с Константином Никоновичем. Кровь ее коня была между ними. И ее жизнь.
А теперь Ольга попала в их ненависть. Вася думала о клетке в огне, она боялась.
Но ее голос не дрожал.
— Я здесь, — сказала Вася. — Отпусти мою сестру.
Константин не заговорил сразу. Медведь сделал это. Ей показалось, или его лицо на миг стало беспокойным?
— Еще в своем уме? — сказал Медведь Васе. — Жаль. Рад встрече, брат, — добавил он Морозко. — Что за магия утянула тебя из моей хватки до этого…? — он замолчал, посмотрел на Васю и зимнего короля. — Ах, — тихо сказал он. — Сильнее, чем я думал. Ее сила и твоя, ваша связь. Не важно. Хочешь быть побитым еще раз?
Морозко не ответил. Он смотрел на врата, словно видел за деревом в бронзе.
— Скорее, Вася, — сказал он.
— Ты это не остановишь, — сказал Медведь.
Константин вздрогнул от тона Медведя. Его нож рвал вуаль на лице Ольги. Вася говорила как с испуганной лошадью, сказала Константину:
— Чего вы хотите, батюшка?
Константин не ответил. Она видела, что он не знал. Его молитвы принесли ему молчание Бога. Он отдал душу Медведю, но не получил ни верности, ни честности создания. В жалящей хватки ненависти к себе он хотел навредить ей и не думал дальше.
Его руки дрожали. Только вуаль и кокошник Ольги не давали ей пострадать случайно. Медведь взглянул на сцену, упивался эмоциями, но его внимание все еще было на мире за стенами Дмитрия.
Ольга побелела, но не шевелилась. Она смотрела на Васю без дрожи. С доверием.
Вася сказала Константину, показывая ему пустые ладони.
— Я сдамся тебе, батюшка. Но отпусти мою сестру в терем, пусть идет к женщинам.
— Обманываешь, ведьма? — голос Константина не утратил красоту, но власть пропала, он гудел и дрожал. — Ты была в огне, но обманула. И мне поверить снова? Тебе и твоим демонам. Свяжите ее руки, — добавил он страже. — Руки и ноги. Я буду держать ее в часовне, куда демоны не смогут пройти, а она не сможет снова обмануть меня.
Стражи тревожно двигались, но не шагали решительно вперед.
— Живо! — завизжал Константин, топнул ногой. — Или ее демоны придут ко всем нам! — он с ужасом посмотрел на Морозко у плеча Васи, на Медведя на его стороне, на домашних чертей, собравшихся во дворе и глядящих…
Не на драму во дворе. На врата. Вася, несмотря на дождь, уловила запах гнили. Губы Медведя чуть изогнулись в торжестве. Времени не было. Она должна увести Олю…
Новый голос зазвучал в напряженной тишине.
— Святой отец, что это?
Дмитрий Иванович прошел во двор. Подданные спешили за его спиной. Его длинные желтые волосы потемнели от воды, завивались под его шапкой. Стражи пропустили Великого князя. Он замер в центре кольца, посмотрел на Васю. На его лице был интерес. Не удивление. Она с надеждой посмотрела в глаза Дмитрия.
— Видите? — рявкнул Константин, не отпуская Ольгу. Он чуть совладал с голосом, слова звучали как кулаки. — Это ведьма, что подожгла Москву. Мы думали, что наказали ее по заслугам. Но она стоит тут с помощью черной магии, — стражи согласно зарычали. Десяток мечей склонился к груди Васи.
— Продержи их еще немного, — сказал Медведь Константину. — И мы победим.
Гнев исказил лицо Константина.
— Вася, скажи Дмитрию, что нужно отступать, — сказал Морозко. — Времени нет.
— Дмитрий Иванович, нам нужно во дворец, — сказала Вася. — Сейчас.
— Точно ведьма, — холодно сказал Дмитрий Васе. — Ты вернешься в костер, а я продолжу править на нем. Мы не позволим ведьмам жить. Святой отец, — сказал он Константину, — прошу. Эти женщины будут наказаны самым жестоким образом. Но это будет при всем народе, а не в грязи двора.