— Олег не придет, — сказал Дмитрий. — Рязань слишком близко к Сараю, а Олег осторожен, не станет рисковать, чего бы ни хотели его бояре. Или он пойдет с Мамаем. Но мы будем биться, даже если без Рязани и Серпухова. Мы должны. Есть ли у нас выбор? Мы пытались выкупить княжество Московское, но не смогли. Сдаться нам или сражаться? — в этот раз вопрос был адресован всем троим.
Они молчали.
— Я отправлю весть князьям завтра, — сказал Дмитрий. — Святой отец, — он повернулся к Сергею, — вы пойдете с нами, чтобы благословить армию?
— Да, сын мой, — сказал Сергей. Он звучал утомленно. — Но даже победа будет дорогой ценой.
— Я постараюсь избежать войны, — сказал Великий князь. — Но вряд ли смогу, так что… — его лицо сияло. — Мы сразимся после лета страха. С Божьей помощью, может, сбросим с себя ярмо.
«Да поможет им Бог, — подумала Вася. Когда Дмитрий так говорил, они ему верили. Она знала без сомнений, что князья придут к нему. — Да поможет нам всем Бог».
Великий князь резко повернулся к Васе.
— У меня меч твоего брата, — сказал он. — И благословение святого отца. А что я получу от тебя, Василиса Петровна? Было больно думать, что ты мертва. Но потом я услышал, что ты подожгла мой город.
Она повернулась к нему.
— Я виновата пред тобой, государь, — сказала Вася. — Но я дважды помогла одолеть врагов города. Огонь был из — за меня, но снежную бурю… призвала я. А наказание? Я была наказана, — она повернула голову, чтобы свет огня озарил шрам на ее щеке. Она легонько сжала фигурку соловья в рукаве, но не собиралась показывать этим людям печаль. — Чего ты хочешь от меня?
— Ты дважды чуть не сгорела заживо, — сказал Дмитрий, — но вернулась спасти этот город от зла. Может, стоит тебя наградить. Чего ты хочешь, Василиса Петровна?
Она знала ответ, не смягчала слова.
— Есть способ узнать, жив Владимир Андреевич или нет. Если он жив, я найду его. Вы собираетесь через две недели?
— Да, — с опаской сказал Дмитрий. — Но…
Она прервала его:
— Я буду там, — сказала она. — И если Владимир Андреевич жив, то он будет там со своими людьми.
— Невозможно, — сказал Дмитрий.
Вася сказала:
— Если я преуспею, то посчитаю свой долг вам и этому городу отплаченным. А сейчас? Я хочу попросить о доверии. Не к мальчику, что назвался Василием Петровичем, а ко мне.
— С чего мне доверять тебе, Василиса Петровна? — спросил Дмитрий с пристальным взглядом. — Ты — ведьма.
— Она защитила Церковь от зла, — сказал Сергей и перекрестился. — Пути господни неисповедимы.
Вася перекрестилась в ответ.
— Может, я и ведьма, Дмитрий Иванович, но силы Руси должны объединиться. Князь и Церковь должны быть вместе с незримым миром. Иначе нам не победить.
«Сначала мне нужны люди, чтобы одолеть черта, — подумала она. — А теперь черти, чтобы одолеть людей».
Но кто, если не она? Морозко говорил, что она могла стать мостом между людьми и чертями. Теперь она понимала это.
Мгновение не было звука, лишь ветер радостно задувал в окна. А потом Дмитрий просто сказал:
— Я доверюсь тебе, — он легонько опустил ладонь на ее голову, так князь благословлял воина. Она замерла от его прикосновения. — Что тебе нужно?
Вася размышляла. Она все еще радовалась словам «Я тебе доверюсь».
— Одежда как у сына купца, — сказала она.
— Брат, — сказал Саша. — Если она идет, я должен пойти с ней. Она уже достаточно путешествовала без родни.
Дмитрий был удивлен.
— Ты нужен мне здесь. Ты знаешь татарский, знаешь страну отсюда до Сарая.
Саша молчал.
Понимание озарило лицо Дмитрия. Может, он вспомнил ночь костра, когда сестре Саши пришлось уйти во тьму одной.
— Я не помешаю тебе, Саша, — с неохотой сказал он. — Но ты должен быть на собрании, преуспеет она или нет.
— Саша… — начала Вася, а он подошел к ней и тихо сказал:
— Я плакал по тебе. Даже когда Варвара сказала, что ты жива, я плакал, презирал себя, что оставил сестру терпеть такие ужасы одну, и я презирал себя сильнее, когда ты пришла к моему костру такой изменившейся. Я не отпущу тебя одну.
Вася опустила ладонь на руку брата.
— Тогда, если ты пойдешь со мной ночью, — она сжала его руку, посмотрела в его глаза, — знай, дорога ведет сквозь тьму.
Саша сказал:
— Тогда мы пойдем сквозь тьму, сестра.
Когда они вернулись к Ольге, Варвара ждала их в купальне. Саша спешно помылся и лег в постель. Скоро наступит Полночь, время их отбытия. Но Вася задержалась.
— Я так и не отблагодарила тебя, — сказала она Варваре. — За ту ночь на реке. Ты спасла мне жизнь.
— Я бы не смогла, — сказала Варвара. — Я смогла бы лишь горевать, но Полуночница заговорила со мной. Я так давно не слышала ее голос. Она сказала, что нужно делать, и я пошла к костру.
— Варвара, — сказала Вася. — В царстве Полуночи… я встретила твою мать.
Варвара сжала губы.
— Наверное, приняла тебя за Тамару. Но управлять она могла той дочерью, что не была влюблена в чародея.
Вася не отвечала на это. Вместо этого она сказала:
— Зачем ты вообще пришла в Москву? Стала служанкой?
Старый гнев проступил на лице Варвары.
— У меня нет дара зрения, — сказала она. — Я не вижу чертей. Я слышу сильные голоса и немного понимаю речь лошадей. Для меня нет чудес в царстве матери, только холод, опасность и уединение, а потом — гнев матери. Она слишком жестоко поступила с Тамарой. И я бросила ее, отправилась на поиски сестры. Со временем я пришла в Москву, в этот город людей. Я нашла там Тамару, но ей уже было нее помочь, она блуждала, сломленная горем, что было выше ее сил. Она родила ребенка, которого я защищала, как могла, — Вася кивнула. — Но я не пошла на север за тем ребенком, когда ее выдали замуж. У нее была няня, ее муж был хорошим человеком. А я не хотела жить среди леса без людей. Мне нравился звон колоколов, нравились краски и спешка Москвы. И я осталась и ждала. Со временем появилась девочка моей крови, и я снова стала целой, заботилась о ней и ее детях.
— Но зачем быть слугой?
— Ты спрашиваешь? — осведомилась Варвара. — У слуг больше свобод, чем у знатных женщин. Я могу ходить, где хочу, бывать под солнцем с непокрытой головой. Я была счастлива. Ведьмы умирают в одиночестве. Мои мать и сестра показали мне это. Твой дар принес тебе счастье, огненная девица?
— Да, — Вася не уточняла. — Но и горе, — в ее голос проникло немного гнева. — Раз ты знала и Тамару, и Касьяна, почему ничего не сделала для нее или после ее смерти? Почему не предупредила нас, когда Касьян прибыл в Москву?