Но из-за чего оно произошло?
– Какая-то подлюка гайки на стыках раскрутила, клопа ей в онучи! – высказался субинспектор в своем излюбленном стиле. – Уволокли вместе с болтами… гхы, гхы… Поймаю говнюков – нафарширую пулями без суда и следствия!
– Болты, гайки… Кому они понадобились? Что за мародеры у вас р-развелись? – допытывался Афанасьев.
– Кабы я знал! – Субинспектор звонко шлепнул себя по лысине. – Ничего, найдем… Вон Птаха уже чегой-то надумал.
Невежда-участковый смахнул рукавом с дощечки то, что было написано прежде, и начертал новое:
«Народ щитает, что это сиктанты».
– Какие еще сектанты? – явил непонимание Астафьев.
Субинспектор развернул сомнительной чистоты носовой платок и неэстетично высморкался.
– Есть такие… Я их не видал, но в райцентре сказывают, пришли невесть откуда, поселились на брошенном хуторе.
– Что за хутор?
– Скопино. За речкой, возле болотины… гхы, гхы… Горсть домишек, и ничего боле. Старообрядцы там когда-то проживали, потом ушли, а постройки бросили. Так, Птаха?
– Т-т-т-т-т-т…
– Так. А год или два тому объявились эти ребята, клопа им в онучи. Кто, откуда – шут знает. Не дырочники, не трясуны, а помесь яблока со смородиной.
Чем дольше разглагольствовал субинспектор, тем комичнее делался вид у Артамонова.
– Трясуны и дырочники? Это что за кунсткамера?
Я счел неуместным хранить молчание, ибо затрагивалась плоскость, где я мог поделиться некоторым познаниями. Изучение религиозных групп не входило в круг моих обязанностей, но, путешествуя по отдаленным местностям, анализируя народное творчество и ввиду этого общаясь с различными слоями населения, имел я представление и об адептах всевозможных духовных, мистических и прочих течений, порою более чем причудливых. Эти адепты редко выставляли себя напоказ – предпочитали держаться особняком, селились в малообжитых землях, таких как Урал и Сибирь.
Дырочниками (иначе – дырниками или щельниками) именуют беспоповцев, которые отрицают иконы и молятся строго на восток. Оборудованных богослужебных помещений они не держат, летом возносят свои моления под открытым небом, а зимой, в холода, читают молитвы дома. Для этого им нужно видеть хотя бы край свободного пространства, поэтому они либо открывают форточки, поскольку молиться через стекло – грех, либо чаще всего просверливают в стенах отверстия. Отсюда и пошло их прозвище.
Еще самобытнее секта трясунов или прыгунов. Это выходцы из Закавказья, отколовшиеся от ветви молокан. Я как-то раз попал на их празднество, во время которого они выкрикивали молитвенные речевки и при этом скакали так энергично, что падали в обморок. Исступление, доведенное до крайности, почиталось у них райским блаженством и единственным способом достичь вышних сфер.
Для меня не составило бы труда прочесть моим не обремененным эрудицией слушателям лекцию и о проколышах, протыкающих себе причинные места раскаленными гвоздями, и о перевертышах – любителях перетягивать свою плоть веревками с целью постижения очистительных мук, однако я воздержался от многословия. Метать бисер перед теми, кто этого не заслуживает, – напрасная трата времени.
Выслушав меня, субинспектор глубокомысленно кашлянул:
– Гхы… А про этих-то… которые на хуторе… ты что-нибудь знаешь?
Я передал ему только то, о чем говорили между собой вогулы. Да, близ берега Сылвы поселились новые люди, живут отшельниками, ни с кем не сближаются, ходят, нацепив на себя скобяные изделия, а иногда по ночам забираются в лес, где совершают молебны с завываниями и дикарскими плясками. С вышеупомянутыми трясунами и дырочниками их роднит немногое. Согласно моим ретродукциям, их вера не базируется ни на одной из канонических мировых религий и представляет собой нечто, из ряда вон выходящее.
Из употребленного мной лексикона субинспектор понял далеко не все. Но словосочетание «скобяные изделия» задело его за живое.
– Во-во! – экзальтированно воскликнул он. – Про железки я тоже наслышался. И что показательно: как только эти иноверы сюда пожаловали, по всей окрестности металл начал пропадать. Возле Шумково кладбище паровозов было – растащили по винтику, клопа им в онучи. В Медведево трактор «Фордзон» раскурочили, в Солянке – электрогенератор, а в Черном Яру – бурильную установку уперли. Ее туда пригнали, чтобы скважину прокопать и деревню свежей водой обеспечить, потому как колодцы затинились и гниль по ним пошла… гхы, гхы…