– Ко мне!
И пястью себя по щеке: хр-руп!
А я и без того разуменье потеряла, жах меня к месту пригвоздил. Не поняла сразу, что это он делает – зубы, что ли, сам себе крошит. И как это так – из-под земли выскочил! Натуральный упырь или перевертень, про каких старцы сказывают… Не пойду я к нему, лучше от своих погибель принять!
Спасибо красавчику – взял меня, как вязанку с хворостом, и в лаз спустил. Белоголовый посторонился, я на лесенку встала, гляжу – а внизу, подо мной, погребок. Получается, мы из одной мухоловки в другую попадем.
– Да не стой ты, разиня, спускайся!
Это белоголовый на меня рявкнул, а после в спину подтолкнул, я – ах! – и уже в погребке. Тут же и красавчик спрыгнул, без лестницы обошелся. И как вовремя! Наверху затрещало – мужики дверь вынесли и в каморку ворвались. Белоголовый едва успел крышку лаза захлопнуть. Щеколдой – клац! Сошел к нам по ступенькам, лампу на перекладину поставил и снова себя по щеке – хр-руп! И скорлупу колотую выплюнул.
Догадалась я: орехи кедровые грызет. На упыря не похож ничуточки – ладный, наружностью леп, бровьми союзен. Инда позавиднее моего красавчика будет, хоть и немолод уже – годков пятьдесят ему, а то и поболе. А голова белая, потому что седая.
– Теперь они вас не достанут, – говорит. – Добро пожаловать в мои хоромы.
Хр-руп!
Глава V
ответственность за которую возлагается на инженера Тимофея Цорна
Гостей я не ждал. И окружающий мир меня занимал постольку-поскольку. Приведу сравнение: вообразите себе человека, для которого время замедлилось в тысячи раз. Иными словами, все процессы, происходящие вокруг, убыстрились, слились в единое целое и исчезли. Я для них – изваяние, застывший египетский сфинкс, а они для меня – ветер, обдувающий мои бока, но в целом совершенно меня не беспокоящий. Я их не замечаю, как не заметил бы цветов на радужном диске, который, если его раскрутить, теряет все свои оттенки и превращается в белый.
Довольно метафор. Я не лирик, я сторонник точных знаний. И предпочитаю не вмешиваться в дела, которые напрямую со мной не связаны. Но как прикажете поступить, когда над вашей головой раздается женское блеяние, а потом мужицкий мат-перемат и при этом кто-то ломает двери с намерениями явно недружелюбными? Я приоткрыл крышку люка и в свете лампы увидел двоих, стоявших в обнимку. Ни дать ни взять Ромео и Джульетта, которых застигла родня, не желающая их союза. Ромео выглядел странновато – на бедрах у него болталось подобине шотландского килта. Но я отстал от современной моды. Может, так сейчас носят?
А дверь бывшей заводской кладовой уже слетала с петель, и в просвет лезли кулачищи с молотками, гвоздодерами и прочим инструментарием. Если бы можно было рассчитывать, что все закончится банальной трепкой, я бы не стал встревать. Но пахло кровавой расправой, поэтому я сделал то, что велела совесть, – дал парочке возможность укрыться. Наверное, дурака свалял, но теперь поздно терзаться.
Едва я запер люк, как наверху заходили, принялись долбить в стены и шарить в сорняках. Спасенные опасливо задрали головы, а я, чтобы вселить в них спокойствие, достал из кармана горстку кедровых орешков – моя слабость.
– Хотите?
Они отказались, я не навязывал.
– Хр-руп! Расслабьтесь, вы в безопасности. Главное, не кричать и не привлекать внимания. Потопчутся и уйдут.
Ромео с похвальной быстротой одолел волнение, в его глазах зажглось любопытство.
– Что это у вас за зиндан? Сами выкопали?
– Вы слишком высокого мнения о моих способностях. Это подпольщики постарались, еще в начале века. Первую русскую революцию помните? Хотя нет… вам тогда совсем мало лет было… хр-руп! На заводе, еще действующем, появились пропагандисты, организовали боевую группу, собирались принять участие в восстании. Кладовщик был с ними заодно, подсказал, где лучше всего вырыть яму, чтобы прятать в ней оружие и листовки. Но у тогдашних полицейских мозгов побольше было, чем у этих мокрожуев, которые там сейчас стенки ломами крушат. – Я показал на потолок. – Кстати, кто они?
– Братья мои, – пискнула Джульетта. И прибавила: – По вере.
– А, это те, что из секты «механиков»? Знаю, сталкивался… Твердолобые ребята, переговоры с ними вести бесполезно. Чем же вы им насолили?
Ромео сжато пояснил, что влюбился в девушку из сектантской общины (при этой сентенции Джульетта покраснела и потупилась) и похитил ее прямо с молебной поляны. История душераздирающая, но я не настолько наивен, чтобы в нее поверить. При желании можно было сразу указать ему на нестыковки, однако я решил не спешить. Спросил только, как его величать.