– Из-под земли не достанет, – заверил я ее. – У меня вы будете в безопасности. Но условие: при мне не говорите стихами. Вы же знаете, как это действует на нервы!
Я ободряюще пошлепал ее по резиновой чешуе и подошел к склону. Поколдовал над электрическим замком, и каменная плита, казавшаяся непосвященному гранью монолитной глыбы, провалилась.
– Сезам, откройся! – возгласил я.
Дам эти несложные чудеса впечатлили. А ведь всего-то-навсего электрическая тяга, давно открытая и давно используемая человечеством. Уже полвека в Штатах, Германии и других развитых странах электричество поднимает лифты на верхние этажи высоченных небоскребов, причем иногда с поразительной скоростью – до двух метров в секунду. Электричество приводит в действие поезда «Ампер», трамваи фон Сименса, троллейбусы Шиманна… Оно всюду являет свою мощь, а обыватели, даже относительно образованные, все еще впадают в первобытное смятение, не веря, что такое возможно. Вы спросите меня: почему? Выскажу субъективное мнение: виной всему лень, нежелание расширять свой кругозор дальше тех областей, с которыми сопряжен тот или иной род деятельности. Скажем, подруга Лизы (я подозреваю, какие между ними отношения, но что мне до них!) работает учительницей в сельской школе. Арифметика, классическая литература, азы естествознания – она освоила все это и считает себя просвещенной. Но попроси ее объяснить принцип электродвигателя Якоби или генератора Грамма – не объяснит. А все необъяснимое человек по определению относит к разряду сверхъестественного, даже если ему совестно в этом признаться. Так чем же моя дипломированная союзница отличается от какой-нибудь фиджийки с Богом забытого архипелага?
Мы с Ермолаем завели мультикоптер в просторный подземный отсек, служивший ангаром. Я надавил кнопку, и плита с легким гудением встала на место. Теперь снаружи гора снова приобрела естественный вид.
Ермолай включил освещение. Я использовал в подземелье никель-кадмиевые аккумуляторы Юнгнера с повышенной емкостью. Их мощности хватало и для ламп, и для подъемника, от них же подзаряжались батареи «Альбатроса».
Я отдал Ермолаю распоряжение проводить наших гостий в салон – так мы прозвали небольшую боковую комнатку, где при случае можно было переночевать. В ней были установлены две походные лежанки и еще кое-какая мебель. Комфорт не отельный, но на первое время сойдет. Дамы с опаской смотрели на пещерные своды, но все же, кажется, поумерили свои переживания. Лиза заикнулась насчет будущего, однако я сам не решил, как лучше поступить, поэтому отложил разговор на потом. Пусть пока побудут здесь, а после придумаем, куда их отправить. Девушки смышленые, проверенные в деле, таким применение всегда найдется.
Хотите взглянуть на мой грот? Тогда следуйте за мной. Я оставил Ермолая обустраивать дамский будуар, а сам, не снимая защитного костюма, направился в глубь подземелья. Как я уже сказал, со стороны горного склона его прочно запирала плита, секрет подъема которой я не доверял даже ближайшему окружению. А тоннель, уходивший в недра, последовательно перекрывался тремя дверьми, все ключи от которых я носил при себе. Но если бы кто-то и ухитрился открыть эти двери, то неминуемо заплутал бы в бесчисленных артериях, разветвлявшихся наподобие древесных корней. Точной картой всех этих ходов располагал только я.
Вам любопытно, не мнил ли я себя подземным королем? Вы правы. Мнил. И заметьте, у меня имелись для этого основания. Все, что лежало на поверхности, принадлежало государству, но на мое королевство власть Советов не распространялась. Вы возразите, что часть пермских пещер издавна известна. Соглашусь. Но это очень малая часть, совсем мизерная! Процентов десять от того, что открыл я за последние четыре года. Я искал целенаправленно, обнаруживал тоннель за тоннелем и тщательно следил за тем, чтобы они не имели сообщения с теми пещерами, что значатся в официальных геологических атласах. Мне нравится чувствовать себя безраздельным хозяином владений, чьей обширности позавидовал бы не один европейский монарх.
И это все из-за тщеславия, спросите вы? Разумеется, нет. Я мыслю рационально, и в этом мое главное отличие от других утопистов. Подземные полости, куда никогда не проникает солнечный свет, не подходят для счастливой жизни ни мне, ни кому-либо другому. Но они послужат для реализации одной моей фантазии, которую… Не будем забегать вперед.
Судя по карте, мне направо. Лучик налобного фонаря дробился о неровности прохода. Когда впереди, за поворотом, послышались голоса, я погасил его, пошел тише.