– Ступайте, Антон Матвеевич. И пускай вогулы поторопятся. Восточный участок в седьмом секторе надо удлинить на двадцать метров. Даю вам… вместе с ними… три дня.
– Двадцать метров за три дня? Помилосердствуйте!
– Хорошо, четыре. А я тем временем постараюсь решить проблему с Арсеньевым. Всех благ.
Он вышел из пещеры, я проводил его и, стоя среди высоких трав, называемых в простонародье будыльником, смотрел, как он уходит в пролесок.
Пора возвращаться в основные покои моего дворца, но что-то тревожило меня. Я прислушался и уловил восклицание, донесшееся оттуда, куда удалился Антон Матвеевич. Без причины он не стал бы поступать так неосторожно.
Первым моим порывом было спрятаться в пещере. Но я поступил от обратного – вышел наружу. Приподнявшись и вытянув шею, насколько мне позволяло мое облачение, начал всматриваться в зеленую лесную гущу. И увидел такое, что заставило меня мгновенно отскочить и растянуться на животе. Высокий будыльник скрыл меня.
Промедли я буквально миг, и довелось бы ввязаться в схватку с непредсказуемым финалом. Из пролеска вышел с воздетыми руками Антон Матвеевич, а за ним широко вышагивал московский особист, держа перед собой ручной пулемет. Знатный трофей ему достался! Партию этих пулеметов мне прислали в обход проверок и кордонов из Европы, организовать это было крайне сложно. Два из них я передал Лизе – для ее охранников. Теперь грозное оружие перекочевало к врагу. Досадно!
Ах, Вадим Сергеевич, ах, бестия! Провел и меня, и всю мою свиту. После внезапной атаки на хутор, о которой мне рассказала Лиза, он не стал почивать на лаврах. Но здесь-то как появился? Никто из сектантов не знал о входах в подземелье. Вогулы? Поиски Золотой Старухи для них – занятие сакральное, они и под страхом смерти не разгласили бы подробностей. Единственный из русских, с кем они откровенничают, – Антон Матвеевич, он для них полубог.
Ну-ка! Не удастся ли понять что-нибудь из обрывков разговора?
Вадим Сергеевич вел своего подконвойного под прицелом прямо к пещере, которую я только что покинул. Мой доблестный сподвижник, пугливо озираясь, по-сорочьи стрекотал:
– Это недоразумение! Я – ученый, меня знают в Перми, в Свердловске, в Тюмени… Документы у меня в порядке… Почему вы решили, что я в чем-то замешан?
– Книжечку твою записную просмотрел, – отозвался Вадим Сергеевич и поправил наброшенный на шею ремень, на котором держался тяжелый пулемет. – Помнишь, как мы на железной дороге в аварию попали? Ты тогда строчил что-то, а буквы невидимыми становились. Я подметил это, когда в тамбур вышел… Для р-рядового этнографа слишком таинственно ты себя вел. А книжица потом из вагона на р-рельсы выпала, я ее подобрал. А ты спохватился, да поздно.
– Вы ее п-под-добрали? – протренькал Антон Матвеевич, как пустое ведро. – А я искал, искал… О! Но как вам удалось что-то прочесть? Рецепт этих чернил известен только мне. Даже опасений не возникло, что кто-то сможет обнаружить мои записи, если книжка попадет в чужие руки…
– Так и быть, поделюсь сведениями… Я – сотрудник Спецотдела, а его основная функция – шифровка и дешифровка. В самом широком смысле, понимаешь? В том числе и симпатическими чернилами занимаемся. У нас р-ребята в лабораториях такие химсоставы р-разрабатывают – тебе и не снилось! В общем, подобрал я ключик к твоему ларчику.
Ну, спасибо, Антон Матвеевич, удружил! Пропади ты пропадом со своей примитивной конспирацией… Раздосадованный, я шелохнулся в траве, и Вадим Сергеевич тотчас повернул голову в мою сторону. Я заледенел. Лишь бы не пошел проверять! Отправляясь в обход, я не взял с собой оружия, сглупил. И теперь могу за это поплатиться.
Нет, не пошел. Выровнял опустившийся ствол пулемета, подтолкнул им приостановившегося Антона Матвеевича.
– Показывай, где вход. Этот? Я бы и сам р-разобрался, но очень уж у тебя все мелко начерчено, глаза сломаешь.
– Я все скажу, только не стреляйте! – взмолился Антон Матвеевич. – О! Я ничего такого не делал, никого не убивал, я обыкновенный исполнитель…
Пещера поглотила их, и я перестал разбирать слова, несмотря на то, что в шлем были встроены чуткие уловители звука. Полежал в траве, затем поднялся и приблизился к отверстию. В голове как будто заработал метроном, отсчитывая секунды. Протяженность отростка шахты, ведущего к одному из главных тоннелей, невелика – минуты две неспешной ходьбы. То есть совсем скоро Вадим Сергеевич проникнет туда, откуда при наличии везения сможет добраться до святая святых.
Значит, настало время прибегнуть к крайним мерам. Неприятно, трудно, но – я вынужден так поступить.