Ну, да, да… Надо было и мне с ними. Но в голове свербело: пока будешь валандаться, упустишь время. Кто б знал…
Короче, вооружился «Мадсеном» и пошел через лес к выходу из подземелья, что был обозначен на карте Байдачника. Выход был не один, о втором мне рассказал Тимофей, а скорее всего, имелись и другие, но я шел к тому, что находился ближе. И на подходе повстречал Байдачника – он к вогульскому становищу пробирался. Что мне было с ним миндальничать! Я взял его на мушку и приказал вести в пещеру. Он ожидаемо раскис, разнюнился, стал пощады просить. А я не собирался его убивать. Зачем?
Вошли мы в подземелье, одолели метров сто, и вдруг я слышу сзади шорох. Шепчу Байдачнику: «Стой!» Подумалось: кто-то за нами крадется. Хотел назад пойти, но впереди – рукой подать – показался проход в другой тоннель. Я Байдачника пулеметом подпихнул, и мы с ним бросились туда. Укрылись за поворотом, это нам жизни и спасло.
Рвануло так, что все подземелье зашаталось. Если честно, я струхнул: а ну как обвалится и будет нам с товарищем ученым братская могила? Но нет, тоннель, где мы спрятались, выстоял, а вот выход засыпало намертво. Смотрю: Байдачник весь белый стоит, еле дышит.
– Живы, Антон Матвеевич? – спрашиваю. – А теперь просветите неуча: что это было?
Антон Байдачник:
О! Во что я ввязался и за что мне этот жребий? Мог бы сейчас преспокойнейшим образом сидеть у себя на кафедре в Перми и писать брошюру о вогульских национальных традициях. Нет же, на подвиги потянуло, соблазнился посулами сладкоречивого Гора, и – вот он, результат. Благодарение планиде, что не погиб, заваленный камнями в подземелье, однако это еще ровным счетом ничего не значит. Я в полной власти Авватьева, и как он мною распорядится, предсказать невозможно. Возьмет и прошьет очередью, а после переступит через мой бездыханный труп и пойдет себе дальше по своим делам.
Но, кажется, я ему еще нужен.
– Что это было? – спросил он меня, отряхивая пыль, осевшую на одежде после взрыва (я не видел этого в темноте, но слышал). – Проделки вашего господина? Как его, кстати, звать?
– Гор, – ответил я, не найдя в себе смелости отмолчаться.
– Это имя или фамилия?
– Скорее, ни то, ни другое. Но ничего инвариантного он мне не сообщил.
– И вы не знаете, кто он на самом деле? Не лукавьте, Антон Матвеевич, и не заставляйте меня вас р-раскалывать. Нет у нас времени на психологические этюды.
Мой слух был оскорблен красноречивым клацаньем пулемета. К сожалению, я находился не в том положении, чтобы хорохориться и напускать на себя спесь.
– О! Я не лгу. О себе он говорил очень мало, а внешность всегда скрывал. Шлем, объемный костюм…
– Допустим. Но что он вам такого наобещал, раз вы согласились на него р-работать? Золотые прииски? Алмазные р-россыпи?
Мне придется сознаться во всем. Отступать некуда, Гор, обрушив свод подземной ветки, недвусмысленно дал понять, что в моих услугах больше не нуждается. И сейчас моя жизнь всецело зависит от стоящего передо мной плебея с пулеметом.
– Вы попали почти в точку. По его расчетам, карстовые разветвления в этом регионе столь обширны и протяженны, что проходят под Уралом. Мы соединяем пещеры в единую сеть…
– Вы?
– Да… То есть нет. Соединяют вогулы по моим ориентировкам, а Гор со своими помощниками производит геологическую разведку. Он не сомневается, что рано или поздно удастся выйти на крупное месторождение золота или алмазов. Другие ценные самоцветы, которыми изобилует Урал, тоже нельзя сбрасывать со счета.
– И что он будет с ними делать? Сгребет в кучу и станет хранить под землей, как Али-Баба?
– О! У него есть возможность транспортировки ценностей за границу и их реализации на европейских и азиатских рынках.
– Иными словами, он хочет загнать наше советское золото за иностранную валюту, осесть где-нибудь в Париже и зажить там, как акула капитализма? А вы-то здесь с какого боку? Он вас к себе в лакеи записал, на хороший оклад?
Какой же все-таки бирюк этот Алипьев! Вывел меня из равновесия, и в голосе моем проявилось уязвленное достоинство:
– До лакейства я, Вениамин Серафимович, никогда не опущусь! Гор взял на себя обязательства вознаградить меня по заслугам за содействие. Он задумал собственную колонию основать… где-то в Гималаях или на Тибете. Чтобы полное равноправие, демократия и благоденствие. Мне полагался ранг заместителя… Не смейтесь! Он стратег, каких поискать. А на случай, если бы с колонией что-то пошло наперекос, он обещал снабдить меня средствами и переправить в любой населенный пункт мира по моему выбору. О! В Европе или в Соединенных Штатах я сделал бы научную карьеру… А здесь? Прозябать в глубинке – вот мое настоящее и будущее.