У меня их фотография стояла: Иван Григорьевич держит малышей на руках, Света рядом.
– Слушай, а дети-то Петькины!
– Ну да. Не в мать. Такая красота – и не передалась. Жалко.
– А это ее новый муж?
– Да. Только с Петром она не разведена.
– Как же он детей отпустил?
– А он и не знает о них… наверное.
Людмила поглядела на меня с укоризной:
– Наташа, разве это правильно?
– Видишь ли, мама… над этой этической задачей я раздумывала, когда он ее выгнал. И позже, когда она эту беременность вынашивала. Ты представляешь, каково ей было? Они всего полгода до серебряной свадьбы не дожили. А потом как-то я ее выгуливала после рабочего дня в Александровском саду, и мы с ним столкнулись. Вообще-то я её в Эрмитаж в тот вечер водила, чтобы дети в утробе эстетически развивались. А её там почти сразу затошнило от голландских натюрмортов с битой птицей и мясными тушами. Считай, пропали деньги за билеты. До сих пор жалко! Ну, и пришлось по аллее прогуляться. И тут Петя нарисовался. Поздоровались как малознакомые. Потом у него вырвалось: «Как ты растолстела!» Она, конечно, не только растолстела, у нее лицо отекло. Отошли мы, а я думаю, как бы ей плохо не стало. Гляжу, а она смеется: «И я себя несчастной считала! Да это он несчастный» И всё. Освободилась она от него.
– А ее нынешний, он кто?
– Нас познакомили как-то на концерте, это Света еще только приехала. Он влюбился с первого взгляда. Как в Питер приезжает, так в Светину фирму, надо и не надо. Даже когда узнал, что она беременна, не слинял и первый раз сделал предложение. А когда она родила, он прилетел и всё приданное детям купил. Мы, конечно, на это деньги отложили, но все равно… я обрадовалась и говорю Свете: «Надо брать!» Она держалась три месяца, но потом все-таки с ним уехала.
– Где они?
– Сейчас в Англии. А сначала жили в самой восточной части нашей необъятной страны.
– А кто он? Видно, человек небедный?
– Рядом с нами – просто Ротшильд. Я как-то назвала его олигархом, так дядя Паша стал звать аллигатором. За глаза, конечно. У них была компания по продаже родины в особо крупных размерах. А когда родина наконец-то стала на них наезжать, Иван Григорьевич спешно вывез семью за границу. И капиталы, какие успел. И здесь кое-что сыну от первого брака перебросил. Но всё-таки родина пощипала его изрядно. А компаньоны, которые пожадничали, вообще присели в тех же местах, и надолго.
– Как ты цинично об этом говоришь!
– А что? Можно подумать, родина от этого что-то выиграла! Компания сменила акционеров, да и все. Я эти движения капиталов наблюдала неоднократно. Вот и сейчас владельца фирмочки, в которой я тружусь, какие-то крутые сожрали.
– А на тебе это как-то отразится?
– Наверняка. Владельцы придут со своей командой. Может, и производство перепрофилируют. Я себе новое место подыскиваю.
– Может, обойдется?
Я не стала мать расстраивать:
– Может, и обойдется. Но запасной аэродром не помешает.
Через несколько часов общения я с ужасом обнаружила, что у Людмилы обострение. Конечно, ведь осень! Прошлый раз они тоже осенью приезжали, но тогда нас всех отвлекала болезнь Жорки. Теперь же при относительно спокойной обстановке она имела возможность показать себя в полном блеске.
Улучив момент, я с укором сказала Павлу Алексеевичу:
– Что же вы ее дома не оставили!
– А как бы я ее не взял? Да и на глазах у меня все-таки!
Мысленно я с ним не согласилась. И со страхом ждала бури, наблюдая лихорадочный блеск глаз, экзальтированные жесты и бурную речь. Муж и сын испуганно кидались исполнять любое её распоряжение и при первом удобном случае норовили смыться. Так и мы с папой когда-то…
Назавтра в фирму пришла новая команда. Еще неделю они за нами наблюдали. Один в моё дежурство приперся часов около двух ночи, когда мне позвонил Верхоянск. А мог бы спящей застать. То-то была бы ему пожива! А тут деловая колбаса кивнула ему по-свойски и продолжила деловые переговоры. Сверстав заявку и пообещав, что бухгалтерия сегодня вышлет счет, я положили трубку и уже хотела подколоть инспектирующего, но тут телефон опять разразился трелью. Мирный. Там дядечка с таким приятным голосом. Кажется, у него кто-то в Питере, вот он и стремится покупать компьютеры здесь, хотя удобнее (и дешевле!) было бы во Владике. Я его окучивала долго, но в результате заявка получилась внушительной. Надеялась, что этот с бритой головой ушел, но не тут-то было. Завелась, хотела сказать какую-нибудь гадость, но тут опять телефон. Новгородский Петрович на загрузку просится. Я посмотрела накладную: да тут всего ничего, два компа и всякая мелочевка:
– Давайте с парадного!