Но она считала его вероломным и мерзавцем, который заслужил либо хорошей порки, либо хорошего секса. Потому что Цефус был ненасытным и жестоким. А его жестокость приводит к ужасным последствиям.
- Я благодарна тебе за соболезнования, правда. Но сейчас мне нужно идти. Ее Величество ожидает меня на трапезе, и я не хотела бы заработать наказание за то, что перекинулась с тобой парой слов.
Он кивнул и улыбнулся, явно довольный ее мягким тоном.
- Прости, не хотел задерживать. Я действительно рад был тебя увидеть.
Цефус поклонился, и она ответила ему легким кивком, после чего он ушел. Пока он спускался по лестнице, храм опустел, а гром начал усиливаться. Кассия и Астарта смотрели на него, дожидаясь, когда он скроется среди высоких зданий.
Таша повернулась к ней и горестно пробормотала:
- Титьки Матери, я бы отдалась ему прямо на этой чертовой лестнице. Несправидливо, что это козел такой…такой…в общем, я бы его трахнула.
- Могу ли я вынести из сказанного, что тебе меня недостаточно?
Астарта плутовато улыбнулась и осмотрела ее с головы до пят.
- Не знаю. Ты мне скажи.
Кассия оглянулась на храм. На алтарь и статую Праматери. Наконец, на Ташу.
Ладонь опухла, а чернила растеклись по ее коже. Она осторожно посмотрела на нее. Черные линии захватили всю кожу и смешались с кровью. Раны, оставленные чернильной иглой, затягивались. На их месте слой за слоем аккуратно проглядывались очертания деревьев и гор, рек, камней. Названия выписывались сами собой. Вот на западе она увидела очертаний горы Остропик, а на севере сам Хильд с его неприступными башнями. Недалеко от него расположился Железный лес, отделяя гору и сердце Красной Долины.
Карта.
- Скоро все будет, Кассия. Ты не должна бояться Цефуса.
Кассия покачала головой, глядя на чернеющее небо.
- Я не боюсь его. Просто…я не знаю, что он захочет сделать. Ты знаешь его натуру, Таша. Цефус опасен, возможно, опаснее Кальмы. У него нет больших амбиций и он не стремится к покорению вершин. Единственная его цель – упиваться болью других. Он получал от этого удовольствие еще в раннем детстве. За это Кальма и держит его при себе – чтобы он не мешался под ее ногами.
- Она не сможет проигнорировать его присутствие, если ты расскажешь. Он может быть замешан в пропаже Кассандры.
Улыбка обозначилась на ее лице. Астарта действительно верила в чувства королевы, но Кассия знала, что мать скорее плюнет на свою могилу, чем накажет Цефуса. Она не подставится под удар, если он затаит на нее обиду.
- Кассия, - позвала Астарта, - он ее изнасиловал. Кальма должна понимать, что этот урод повел себя хуже смертных плебеев. И проделывал такое с ней не раз…
-…и даже избивал ее до полусмерти, знаю, - Кассия закатила глаза, - мне плевать. Весь двор знал, что это он сломал Кассандре ребра, а не Лесная невеста. Но по итогу казнили ее. В этом нет смысла, Таша, и мы должны помнить об этом. Когда придет время, мы избавимся от Цефуса, но сейчас он должен жить.
Она открыто взглянула на Стражницу.
- И пока я не отдам приказа вырвать ему глотку и скормить псам, ты его не тронешь. Имей это в виду.
Не дожидаясь ответа, Кассия начала спускаться по лестнице. Голова раскалывалась на части. Она устала от мессы, от разговора с Цефусом, от перепалки с Астартой. А впереди была устлана дорога из молитв и возмездия…
***
In nomine Mater – Во имя Матери (лат.)
In nomine tenebris – Во имя тьмы (лат.)
Глава третья
Они стояли на коленях и протягивали к ней руки. Тысячи рук с опаленными, почерневшими пальцами. Тысячи глаз, следивших и умоляющих. Тысяча лиц, на которых было написано благоговение. Они боготворили ее.
Корона из прутиков и ясеня лежала на расколотом троне. Недавно на нем восседала другая женщина, сотканная из костей и криков. У той женщины была власть. Власть такой силы, что могла бы пошатнуть небеса, чтобы испугались даже боги. Но той женщины, того существа больше нет.
Она посмотрела на огромный дуб, растущий у самого края рощи. Его тени странно плясали, словно невидимый скрипач дергал за их струны, гнул и тянул. Но в той мгле таилось нечто более страшное, чем все, что она видела в своей жизни. Очередное чудовище? Вряд ли.
Она сделала неловкий и даже неуклюжий шаг в его сторону. Крючковатые пальцы обмазывали ее ноги сажей. Тьма всколыхнулась ей навстречу, и едва кожи коснулся холодный ветер, перед глазами заплясала пыль. Рассекая любой клочок тьмы, перед глазами плясало золото.
***
По правде говоря, она не умела принимать решения. Это стало понятно еще в Илмире, где Кассия поступала опрометчиво. Подкупы, союзы не с теми наставниками, попытки сбежать и извечный «юношеский максимализм». Ее разум помутился от холода и пустоты, ее голос исчезал под толщей земли. Каждый день был началом и концом одного и того же испытания.