Кассия стояла в первом ряду наравне с другими приближенными дворянами. Она слушала песнопения и тихие разговоры, но по большей части смотрела вниз, на носки своих туфель. Сегодня она облачилась в роскошное синее платье с глубоким вырезом декольте и рукавами-колокольчиками. На шее блестел железный торквес, в ушах – серьги из стекла. Длинные черные волосы заплетены в две косы, ниспадающие на плечи с двух сторон. Голову венчала диадема тонкой работы, обрамленная небольшими прозрачными камнями.
Сегодня Кассия предстала истинной наследницей дома Синекрылых ведьм.
Сегодня она отчетливо чувствовала склизкие, полные колючего удивления косые взгляды придворных.
Галинор смотрела на нее всю церемонию, не сводя своих маленьких вороньих глаз. Прихожан становилось больше. Некоторые из них приходили со своими рабами в качестве стражи. Последние столпились ровным рядом у дальних стен, около главного входа. Среди них, бдительно наблюдая за происходящим, стояла Астарта. Светлые волосы переплетены между собой, что были видны побритые по бокам части головы. Глаза она подвела сурьмой, облачившись в боевые доспехи. Кожаный нагрудник с железными вставками на плечах и темные брюки, заправленные в высокие сапоги. В голенях Таша спрятала парочку кинжалов.
Кассия повернула голову влево, встретившись взглядом с мужчиной, чьи глаза имели глубокий синий цвет. Он кивнул ей в знак приветствия и ласково улыбнулся. По-змеиному и хищно, так, словно знал, о чем она думает. Кассия поджала губы, но ответила легким наклоном головы. Мужчина улыбнулся шире, вновь сосредоточив внимание на помосте.
Рано или поздно это должно было произойти. Эта встреча, эти хитрые жесты и ухмылки. Но, строго говоря, она хотела отсрочить момент, когда столкнется с ним лицом к лицу.
Внезапно Кассия ощутила на себе еще один взгляд. Она едва заметно повертела головой, выискивая источник своего дискомфорта, но не могла найти. Все пялились на нее. Оценивали, кололи, раздевали, возмущались, но ни одна из всех этих крыс не смотрела на нее прямо. Откровенно. Кассия глубоко вздохнула.
- Кровь превыше всего, - торжественно воскликнула Галинор, обращаясь к пастве, - превыше нас. Сегодня, дети Праматери, я напоминаю вам об этом! Мы вышли из Ее чрева, плоть от плоти, чтобы вечность отдавать души на служение.
Что-то вонзилось в ее руку, что-то острое, тонкое и холодное. Она вздрогнула, но осталась стоять на месте.
- Мы чтим ту, что даровала нам жизнь и смерть, восхождение и крах, становление и разрушение…
Кассия сжала в кулак маленькую иглу. Острие проткнуло кожу, вводя чернила в кровь.
- Она смотрит на нас, следит за нашими грехами. Поэтому сегодня, в один из священных дней, мы поклоняемся ей с почтением. Дети Праматери! Благоволите и склонитесь, ибо милосердие Ее велико и необузданно, равно как и гнев!
Прихожане опустили головы в знак почтения. Хранительницы собрались вокруг Галинор и Кальмы и передали королеве в руки глубокую миску из золота. В ней плескалось что-то черное.
Игла сломалась, оставив на ладони более заметные раны. По руке медленно и лениво текла кровь. Осколки больно впивались в пальцы, но Кассия терпеливо ждала, зная, что вскоре боль исчезнет, а царапины затянутся. Краем глаза заметив, что Астарта отделилась от стены, она покачала головой.
Нельзя. Стой на месте.
Таша едва заметно кивнула и замерла, напряженно следя за женщиной в капюшоне.
- …Мы следуем за своим началом. In nomine Mater!*
Толпа взревела, вторя словам Хранительницы. Рабы начли бить себя по груди, прямо в области сердца. Кальма улыбнулась подданным и прильнула губами к золотой миске, в которой рябью колыхалась совиная кровь. Кассия посмотрела на статую Праматери, что в одной руке держала весы, в другой меч. А на плече у нее восседала огромная сова с черными, как бездонная тьма, глазами. Ей подумалось, как невежественно и иронично этот ритуал выглядит со стороны. Они убили священное животное, преподнеся его в дар своей покровительнице. Быть может, именно поэтому она отвернулась от всех них? Может, такова расплата?
Нет. Расплата еще впереди.
Она хотела повернуться и броситься прочь отсюда. Кассии было невыносимо наблюдать, как Кальма слизывает последние капли, купаясь в обожании других слепцов. С задних рядов раздавались крики одобрения, а с передних слышались сдержанные хлопки, отдаваясь в ее ушах громкими пощечинами.