Но лодка к пристаням не приставала. Лягаш сказал, что он спешит, вот гребцы весь тот день и гребли. Молчали. Рыжий заскучал. А заночевали они на излучине, возле омута. Лягаш послал туда гребцов, те пошарили под корягами и наловили целую плетенку раков. И оказалось, что вареный красный рак это... Гм! Да! Их было много, даже слишком много съедено. Опять сморило в сон. Опять сон крепкий был.
Утром, проснувшись раньше Лягаша - а может быть, тот и не спал, а просто притворился, - Рыжий поднял гребцов и стал распоряжаться.
- Здесь надо сделать это, - говорил. - А это здесь. И это тоже. И сюда. Ар-р, поживей!
Ну, и так далее. А те:
- Да, господин. Конечно, господин.
И они старались. Было очень радостно на это смотреть. Да и чего скрывать - гордость брала. А что! Вот так-то вот! Дикарь из Глухих Выселок, и вдруг...
Ну нет! Какое это "вдруг"? И какой же он теперь дикарь?! Он же теперь, как и все они, здешние, ходит только на двоих, и, как и все они, ничуть при этом не сутулится, и знает все, что надо знать. И, главное...
Да, это и есть главное: он теперь не просто так, как эти серогорбые, он господин! Вожак, сын вожака, сын лучшего из лучших. И едет в Дымск, и там будет представлен князю; князь, только увидав его, сразу...
Р-ра! Р-ра! Легко-то как! Особенно, когда с тобой Лягаш, ведь он не просто господин: "О, господин!" - так говорят ему гребцы. Вот и сейчас один из них:
- О, господин! Вставай, завтрак готов.
Лягаш поднялся. Ели. Столкнули лодку. Двинулись. Лягаш дремал, а Рыжий за него командовал:
- Р-раз! Р-раз! Лево греби, право табань! Еще табань! Еще!.. Хва! Навались! Р-ра! Р-ра!
И было хорошо, легко. И то не оттого, что ты кем-то командуешь, а то, что ты здесь не чужой, что южаки - они почти такие же, как рыки, а то, что они ходят на двоих, так это ничего почти не значит, ведь еще твой отец когда-то говорил: "Ум в голове, а не в стопах!", и так оно и есть, отец был прав, Лягаш гребцов не любит, не подпускает их к костру, он говорит о них: "Глупцы, холопы, челядь!" и говорит, что в Дымске все как в Выселках, то есть кругом почти одни глупцы, ты в этом очень скоро сам убедишься, но, правда, есть, конечно, и такие, с кем можно и поговорить, попировать и даже сделать дело, но мало их таких, и потому не смей робеть и никогда ни при ком не сутулься, всем и всегда смотри только в глаза, будь тверд, не отступай, не уступай, не сторонись, и тогда скоро сам...
Р-ра! Скоро! Сам! И вот уже прошли те три дня с той поры, как они отчалили от Глухова. И вот, как Лягаш и обещал, вдали показался град Дымск! Ну, наконец!...
Но, тем не менее, Рыжий спокойно, без особой робости окинул взглядом приближающийся город. Да, и действительно город большой. Можно сказать, красивый. Весь в дымах, тоже верно. А там вон, наверху, где эта приметная крыша, там князь живет. И там же, при князе, и лучшие. И там был Зоркий, твой отец. И очень скоро будешь там и ты. Как это сделать, Лягаш объяснил. И научил. И говорил, что все будет хорошо. И так оно и будет, это точно. А пока...
Они подплыли к пристани, с большим трудом протиснулись среди огромного скопления больших и малых лодок, пришвартовались и сошли на берег. Шум, суета вокруг; прохожих просто тьма. Все разномастные, и все они спешат, толкаются. Дома, дома, дома, заборы, вновь дома. И - чад, дым, пахнет чешуей и потрохами. Здесь, возле пристани, живет простонародье, и их здесь как мух на добыче, здесь среди них не протолкаешься, не продерешься, не...
- Ар-р! - дружно крикнули гребцы. - Пр-рочь, пр-рочь! - и яро двинулись в толпу.
- Лягаш! - послышалось вокруг. - Кость в пасть! Кость в пасть!
Но Лягаш на приветствия не отвечал. Шел, гордо подняв голову, и делал вид, что ничего не слышит, никого не знает и знать не желает. А впереди него шли гребцы, и по обеим сторонам - гребцы. Они рычали на толпу:
- Пр-рочь! Ар-р! Пади!
Толпа покорно расступалась. Так и прошли они по площади, так в город и вошли. Грязь, лужи, смрад кругом. Ф-фу! Р-ра! Невыносимый смрад! Да как здесь можно жить, да чем они здесь дышат? И Рыжий то и дело фыркал, морщился...
Но вот дорога стала подниматься в гору - и смрад очень быстро развеялся, и стало даже вроде бы светлей. И мостовая стала шире, чище, дома пошли повыше, поухоженней. И - лавки, лавки, лавки там и сям. Вот бы зайти хоть в одну из них, вот глянуть бы, чего там продают и за сколько, Лягаш ведь говорил...
А вот теперь молчал. Шел быстро, делово. Рыжий едва за ним поспевал, тем более что он при том еще и постоянно осматривался по сторонам. Р-ра, ну еще бы! Сколько здесь всего! Дома, лавки, лавки, дома, снова лавки. А вот и баня, пар из бани, мокрый южак вышел из бани. Вот кузница, огонь, дым, грохот, гарь. А вот костярня, р-ра! Возле нее толпится с полтора десятка южаков, такие все веселые да шумные, глаза у всех горят. Дух из костярни просто изумительный! А вот... Ого! Лягаш об этом говорил, но Рыжий, как только это увидел, так все равно не удержался и весело захыкал. Еще бы! Проходившая мимо них южачка была одета в ярко-красную попонку. Ну и дела! Рыжий хотел было...
- Ар-р! - строго прикрикнул Лягаш, и они пошли дальше. Поднявшись по довольно-таки крутому откосу, они обогнули кричащий, визжащий, орущий базар, вышли на тихую узкую улочку, пошли по ней, свернули раз, второй...
И очутились на просторной, мощенной диким камнем площади. Слева и справа эта площадь была обнесена высоким - в три роста - плетнем, а впереди... возвышалось величественное двухэтажное строение, стены которого были сложены из столетних дубовых бревен, а четырехскатная крыша крыта новеньким лубом. Княжий дворец! А на его крыльце стоит охрана - два дюжих южака в шейных ремнях, налапниках.
- Лягаш! - вскричал один из них. - Кость в пасть! - и радостно замахал хвостом.
- В пасть! В пасть! - кивнул Лягаш и оглянулся на гребцов, и потянулся к поясу, порылся в пряталках... И выдал каждому из них по маленькому желтому кружку - это монеты. Гребцы, приняв монеты, поклонились. Лягаш сказал:
- Благодарю. Свободны!
Гребцы попятились, еще раз поклонились, развернулись, и...
Хва! Забудь о них! Зачем они тебе? Но зато те, что стоят на крыльце...
- Ар-р! - напомнил Лягаш. - Порс! Не зевай! - и двинулся к крыльцу.
Рыжий кинулся следом за ним. И по ступенькам раз-раз-раз! Спина пряма как жердь, пасть - на полный оскал. Охранники невольно расступились. И Рыжий - р-раз через порог, ну а в сенях свернул было налево...
- Рано! - шепнул ему Лягаш. - С-сюда! - и повернул направо, к богато разукрашенной циновке, скрывавшей вход в трапезную.