— Она знает, где я? — в горле пересыхает.
Рядом с моей тарелкой встает фарфоровая чашечка, разрисованная синими колокольчиками. Вкусно пахнет чаем на смородиновом листе. Подхватываю её за изящную ручку и делаю глоток. Горло обжигает, я ахаю.
— Осторожнее, горячий, Настенька! — Гордевна в сердцах бьёт себя ладонями по бёдрам. — Ну зачем? Не знает твоя тётка где ты, я краем уха услышала от мужиков на лесопилке. Ищут тебя. А ты, оказывается, опасная девочка, натворила делов…
Вспоминаю Андрея, что остался лежать на моей кровати весь в крови. Опасная, ага. Когда доведут. Что теперь будет со мной?
— Я не хочу к тётке, — шепчу, кусая губы. — Не хочу…
— Да как же не хочешь? — Ярослава Гордеевна садится напротив. — А чего ты хочешь? В озеро? Утопиться?
После вчерашнего приключения мне уже не хочется умирать. Хорошенько меня так встряхнуло, что я почувствовала вкус жизни, но и что делать в моей дурацкой ситуации я так и не придумала. Идти к Андрею на поклон? Просить прощения? Позволить ему всё, лишь бы не оказаться в тюрьме или в сумасшедшем доме? Так жить я тоже не хочу.
Саша, зачем ты оставил меня совсем одну… Первая горькая слеза чертит дорожку по коже.
— Стыдно, стыдно… — сердито выговаривает мне Гордевна. — Молодая, здоровая, красивая и хочешь вот так просто свою жизнь оборвать. Грех какой. Не должна ты этого делать. Послушай меня, старую. Я долго прожила, знаю, что наладится всё у тебя. Всегда налаживается, только дай жизни идти своим чередом, не опускай руки. Слышишь меня?
А я не слышу, я в ужасе:
— Не хочу к тётке! Пожалуйста, Ярослава Гордеевна! Спрячьте меня здесь. Пожалуйста!
— Не спрячешься ты тут никак, — она поджимает тонкие сухие губы, убеждённо повторяя: — Не спрячешься. Яромир не даст тебе тут остаться, золотце. Он в этом доме хозяин.
Оглядываюсь — обстановка совсем не напоминает жильё одинокого мужчины. Слишком чисто, слишком нарядно, особенно эти белые занавески на окнах. А значит, у него здесь и хозяйка имеется, которая вряд ли потерпит непрошеную гостью. Какая-нибудь фигуристая девица с безразмерной грудью, то-то Яр обозвал мою стройность немощной.
Ясно одно — бежать мне некуда. Некуда.
— Что же делать? — в отчаянии спрашиваю я.
— Ехать домой, золотце, — разводит руками Гордевна. — И принять с достоинством свою судьбу.
Я всхлипываю, утирая рукавом свитера влажные щёки и представляя, как меня встретит Андрей. А тётка так вообще убьёт. Какое уж тут достоинство.
5. Гроза
Сейчас я точно уверена, что ни в какие шестидесятые меня не занесло. Гордевна вручила мне новенькую спецовку, а там на лейбле большими цифрами вышит нынешний год. Да и у Яромира на поясе висит навороченная рация, а за спиной современное ружьё, что стоит немалых денег. У моего дядьки большая оружейная коллекция и что-то похожее он купил совсем недавно. А ещё у Яра есть старенький джип-УАЗ, но мы почему-то едем «домой» не на машине, а на лошадях.
Меня просто молча усадили на крупную рыжую кобылу и дали в руки поводья. Сам хмурый лесничий взобрался на нервного, серого в яблоках жеребца и первый выехал на тропу, покрытую влажной грязью. Моя лошадка послушно поплелась за ним. Оглянувшись, смотрю на маленький деревянный дом, что приютил меня на ночь, и на Гордевну, машущую нам в спины рукой. Я машу в ответ, хотя немного злюсь на неё. В голове куча мыслей и одна из них: «Она могла мне помочь». Позвала бы к себе, я бы тихонько жила с ней, помогала по хозяйству. Не знаю, придумала бы что-нибудь. А потом трясу головой и думаю, что не нужна я Ярославе Гордеевне. Никто никому не нужен в этом мире. Сейчас я вернусь домой и, если Андрей будет снисходителен ко мне, то отвечу ему «да». С достоинством.
Боже, в какую же западню я попала…
Снова хочется плакать и я отвлекаю себя от грустных переживаний разглядыванием едущего впереди мужчины. Он выглядит таким… естественным, что-ли, среди густого леса. На нём тёмно-зелёная кепка с эмблемой нашего местного лесничества, камуфляжная спецодежда, высокие чёрные сапоги. Любой другой смотрелся бы просто, но Яромир кажется королём леса. Прямая широкая спина, уверенная посадка, гордый разворот плеч. Да ещё и волосы, чёрные, длинные, как у какого-то лесного эльфа или индейца. Не хватает перьев на голове.
Тихо смеюсь, представив Яра индейцем, и тот тут же оборачивается, сверкая недовольным взглядом.
— Что? — он приостанавливает своего жеребца и требовательно смотрит на меня.
Нагоняю его. Ездить верхом я умею, в юности любила этих красивых животных и немного тренировалась на местной ферме. Сейчас мне страшновато с непривычки, но я не подаю вида, чтобы не выглядеть совсем уж трусихой.