Он обходит холм. Копошится там. Я обхватываю себя руками, не совсем понимая, что мы здесь забыли. Дождь чуть затих, моросит. Холодно и тревожно. Да и сумерки сгущаются. Долго же мы плутали по лесу.
— Иди сюда! — слышу грубый оклик за холмом.
Что ему надо от меня? Яромир появляется из-за спины:
— Залезай, не тормози, Настя! — рычит он, подталкивая меня к неизвестно откуда взявшейся небольшой деревянной двери, ведущей внутрь неприметной землянки.
Хм, а теперь я что в мире хоббитов? Или мы играем в партизанов?
Не успеваю сообразить, что происходит, как меня запихивают в темноту и дверь за мной закрывается. Яр щёлкает и мне в глаза бьёт свет фонарика. Я отшатываюсь, ударяясь обо что-то твёрдое бедром. Тихо чертыхаюсь и стону.
— Да не рыпайся ты, дикая! — бурчит Яр, укладывая фонарь на стол, об который я и ударилась.
— Где мы? — шиплю, потирая бедро: ещё один синяк!
Он скидывает котомку на пол. Осматриваюсь — обстановка скудная, маленькая железная печь, стол, что-то типа деревянной кровати на одного. И всё. Я сразу вспоминаю истории про маньяков, которые держали своих жертв в подобных убежищах. Сглатываю и осторожно поглядываю на наклонившегося Яромира. Места очень мало, потолок низкий для него. Яр достает из-под кровати скрученное покрывало и усаживается на лежанку.
— Это временное пристанище, Настя… Нам нужно пересидеть ночь.
Не глядя на меня, снимает с себя куртку: в отличии от меня он почти не промок, на нем сухая футболка цвета хаки. Но Яромир снимает и её. И я ловлю взглядом, как эстетично перекатываются мышцы на его крепком крупном теле. Красиво. А потом соображаю, что это всё очень странно. Что он делает? Что за обнаженка? Меня смущает и немного пугает его вид, и я бросаюсь к двери. Я ведь его совсем не знаю, а вдруг он из тех мужчин, кто не гнушается воспользоваться трудным положением девушки и сделает со мной то, чего я не дала сделать Андрею.
— Куда? — доносится мне в спину.
— Я… Мне надо… — шепчу я, лихорадочно дёргая за ручку, но дверь не поддаётся.
— Я знаю, чего ты хочешь, — раздается его язвительный низкий голос. — Сбежать. Бегунья, хватит бегать уже. Давай раздевайся!
— Что? — сглатываю, уставившись в свою чёрную тень на деревянной поверхности.
— Тебе нужно согреться, — резко отвечает он. — Печь я топить не буду. Если до тебя ещё не дошло, это опасно. Привлечёт к нам незваных гостей. Мы согреем друг друга... И не думай, что я повёлся на твоё чахлое тело.
— Нормальное тело, — обиженно хмыкаю, а потом прихожу в себя и развернувшись, кидаю. — Да иди ты!
Он угрожающе прищуривается. Чувствую, моя грубость ему не нравится. Перевожу тему, а заодно начинаю потихоньку скидывать мокрую одежду.
— Расскажи, что происходит, — руки дрожат, по телу носятся неприятные холодные мурашки.
— Происходит то, что тебя не касается.
Вот и ответ. Яромир шумно что-то достаёт, а я отвернувшись, скидываю с себя липкую майку, оставаясь в одних влажных "бабушкиных" трусах, как я их окрестила с утра. Прикрыв грудь ладошками, обрачиваюсь и вижу в луче фонарика, что он протягивает мне свою футболку. От этого простого жеста почему-то становится спокойнее в его компании. Мне кажется, что Яр меня не обидит. Просто это не в его характере.
А может быть я очень наивная и так и не научилась читать людей. Скоро узнаю, деваться-то мне некуда.
— Одевайся и ложись, — и снова этот командирский тон.
Яр указывает на лежанку, где уже застелено толстое покрывало и что-то похожее на спальный мешок. Быстренько натягиваю вещь, чувствуя терпкий запах мужского пота и хвойный аромат. Футболка закрывает мои ноги до середины бедра. Уже лучше.
Яромир отодвигается, позволяя мне вытянуться на колючем покрывале и закрывает меня полой спального мешка. Сам достает из рюкзака какой-то пакет и термос.
— Держи! — подает мне немного мятый бутеброд с вяленым куском мяса. — Ешь, так скорее согреешься.
Я облокачиваюсь на локоть и берусь за еду. Странно, но у меня просто зверский аппетит. Вкусно до безобразия. Хлеб невероятно мягкий, свежий, а мясо тает на языке. Я давно не ела с таким воодушевлением. Ароматный травяной чай из железной кружки добавляет плюсов в моё блаженное состояние. Я еле сдерживаю стон удовольствия.
Теперь хочется спать и я укладываюсь под толстый слой ткани. Оказывается, я очень устала после "веселой" прогулки по лесу. Лювлю сонным взглядом движения спутника. Он развешивает мои вещи, свою куртку и штаны на веревку у стены. Смотрю на его руки. Под загорелой кожей бугрятся крепкие мышцы. Пальцы хваткие, длинные. На тыльной стороне ладони пара кривых шрамов. Сразу понятно, что этот грубый человек не боится тяжелой работы и уж точно не церемонится с женщинами, что я хорошо прочувствовала на себе за короткое время знакомства с ним. На ум приходит воспоминание о моём Саше, как он был нежен со мной. Какими ласковыми были его руки. Губы. Мой муж и внешне выглядел, как ангел. Сейчас я бы назвала мужа аристократичным, особенно в сравнении с каким-то слишком брутальным обликом моего провожатая. Ловлю себя на мысли, что считаю Яромира красивым. Не броской красотой, а такой дикой, варварской, словно он вышел из фильмов о викингах. Мой муж, профессор и декан факультета философии, был совсем другим.