Старая песня о главном. Она говорит, а у меня внутри собирается противный, кислый ком. Два года прошло и это слишком мало для меня. Боль ещё здесь, прямо в сердце. Время не лечит, как бы ни обещали все вокруг. Не могу и не хочу ни с кем ничего начинать. И не буду. Но тётке этого не понять. Она упрямо хочет свести меня с сыном соседки и по совместительству её лучшей подружки. Я тоже знаю его с детства. И он мне никогда не нравился. Сейчас ему тридцать пять лет, в разводе, работает на нашей местной пилораме заместителем директора, да и выглядит внешне вроде ничего — крепко сбитый мужик с острым хищным взглядом прозрачно-серых глаз.
Но не нужен он мне и всё. Не лежит у меня к нему душа. Все наши встречи, подстроенные Татьяной Ивановной, заканчиваются одинаково — я сбегаю, как только он начинает тянуть ко мне свои наглые руки. Думает, что если моя тётка даёт добро, то ему всё можно. От этого он мне ещё более противен.
И сегодня на юбилее Андрей тоже будет, и от этого знания мне действительно хочется превратиться в привидение. Чтобы раствориться в стенах дома и не видеть его сальных взглядов в свою сторону.
— Ну что ты морозишься? — рявкает Татьяна. — Скуксилась вся! Такой экземпляр на тебя глаз положил, а ты строишь из себя Снежную королевну!
— Зря он это сделал. Пусть побережёт свой глаз для другой. Он меня плохо знает, а я его… — устало вздыхаю я. — И… не хочу я ничего, тётя.
— Господи, дура ты какая! Не знает? Узнает!
— Если я вам надоела, я могу… — бормочу я, нервно почёсывая кожу на предплечье.
— Сейчас получишь, неблагодарная! Может она! — тётка замахивается, а я лишь прикрываю веки, покорно ожидая удара, но его не следует. — Ничего ты не можешь! Я хочу как лучше, а ты! Хватит уже Андрюшу мучить! А ну, пошла в свою комнату и переоделась! Чумичка!
Она всё-таки толкнула меня в плечо, и я поплелась на второй этаж. В самом дальнем углу коридора мне выделили небольшую комнатушку, в которую вместился шкаф, кровать и столик у окна. А ещё я смогла поставить сюда старое дедушкино кресло — коричневую, но очень уютную развалюху. Дед любил сидеть в нём, когда смотрел футбол. Душевный был человек, жаль, что мы так мало общались после моего замужества и переезда в столицу.
Платье лежит как раз на этом кресле, стекая по подлокотнику кровавой каплей. Красный словно выжигает сетчатку глаза своей жуткой яркостью. Не надену! Пусть побьёт меня, мне уже всё равно! И краситься не буду, а волосы… Волосы вообще обстригу!
У меня в душе такой сильный протест давлению Татьяны Ивановны, что я сажусь за столик, достаю ножницы и… Нет, не жалко! Отрезаю свою косу, которая ничуть не уступает в толщине тёткиной — только цвет её пшеничный, словно колосья в поле жарким августовским днём. Мама всегда говорила, что волосы — это моё богатство, моя сила и память…
Память о моём Саше…
Слёзы брызгают на щёки, когда я вспоминаю, как он любил гладить мои волосы, как шептал мне ласковые слова и обнимал. Так тепло и хорошо было в его руках. Словно меня обнимает целый мир. Он и был моим миром. Моим домом и сердцем. Он и наша маленькая Сашуля — девочка, которую мы удочерили, когда ей исполнилось два года, а нашему браку три. И да, так вышло, что наша малышка тоже носила имя Александра. И это не единственное совпадение. Моя фамилия до замужества была Александрова, и в универе меня так и называли — Алексашка. Там у нас с мужем всё и началось…
И в итоге из нас троих сложилось прекрасное трио Алексашек.
А через несколько лет счастья это трио разбилось, превратившись в грустное соло… Хотя, какое соло, если я не чувствую, что вообще существую? Даже рыдая в свою отрезанную косищу, я не чувствую ничего, кроме выжигающей дотла скорби. Меня нет, потому что они забрали меня с собой.
— Настя! — тётка громко зовёт меня, как дрессированную собаку. — Настя, ты переоделась? Иди помоги девочкам!
Она всегда так кричит, потому что, если меня не шевелить, я могу сидеть на одном месте весь день, погрузившись в мысли и воспоминания, пока не засну от усталости.
Осторожно положив косу в верхний ящик стола, натягиваю чёрные джинсы и чёрную водолазку. Краситься не буду. Бросив поверхностный взгляд в зеркало, вижу, что стала похожа на старшего сына Ваньки — Антошку. Тот тоже ходит с каре и вóлос у него светлый, густой. Представляю, как взбесится тётка, когда увидит последствия моего безрассудного поступка. Знаю, что не таких перемен она ждёт от меня.