— Нет, ребят, не сейчас… Антош, можно отвлечь тебя на минутку?
Ему почти пятнадцать. Он смотрит на мои обрезанные волосы и с восхищением поднимает большой палец вверх:
— О, классная стрижка под меня, Настюх! А ты говорил, что я как идиот с карешкой! — он даёт щелбан своему младшему братцу и под его гневные вопли сбегает ко мне. — Что случилось?
— Слушай… — подхватив под руку, я тащу его к дверям. — Минут через десять вызови скорую, пожалуйста. Там в моей комнате… Там Андрей Сухарев… С ним кое-что произошло.
Антон смотрит на меня с тревогой. Замечает, как трясутся мои пальцы, перепачканные в крови Андрея. И только сейчас я вижу, что мальчишка-то вырос — слишком уж серьёзен его взгляд для обычного подростка. Он понимающе хмурится:
— Насть… Он напал на тебя?
— Неважно. Просто сделай, как я прошу.
Он тяжело дышит, кусая губы:
— Окей. Ты уходишь? Совсем?
— Прости… — я быстро обнимаю его, а он вдруг достаёт из кармана несколько тысячных купюр и суёт их мне в руку.
— Давай, Насть. Потом напиши или позвони… Если сможешь. Короче — береги себя, ладно?
На прощание он целует меня в щёку, и я, тихо всхлипнув, исчезаю за дверью. Знаю, он всё сделает. Он отличный парнишка. Могу с уверенностью назвать его своим другом. Но вряд ли я ему позвоню. Потому что собираюсь уйти туда, откуда не возвращаются.
— Эй, Антош, куда спешишь? — кричит мне вслед одна из невесток тётки, когда пробегаю мимо открытых дверей столовой.
— Да пусть идёт! Отстань от него, мать!
Значит, по пьяни эта мать спутала меня с сыном. Хорошо. Я ещё сильнее горблюсь, как это делает он, и заворачиваю в прихожую. Ищу свои кроссовки на полке. Быстро натягиваю их и вырываюсь наружу. Свежий вечерний воздух бодрит, июнь в этом году не жаркий. Затянув капюшон на самый нос, иду через стоянку, заполненную навороченными пафосными автомобилями. Подхожу к воротам. Охранник поглядывает на меня с подозрением.
— Пока, Борисыч, — машу я ему, ломая голос.
Мне кажется, получается похоже на Антошку. Борисыч кивает мне, не интересуясь, куда может спешить несовершеннолетний мальчишка на ночь глядя. И я торопливо выскальзываю за ворота. И с каждым шагом ускоряюсь, глядя на надвигающийся густой лес на той стороне дороги, который как будто светится в предзакатных лучах солнца.
Именно туда я и направляюсь.
Чтобы спрятаться в пугающе мрачной чаще, окружающей наш посёлок плотной стеной с северо-востока. Опасное место для человека, который давно не выходил за пределы забора тёткиного особняка. Но мне хочется именно туда. В самую глубь. Я знаю, где-то там прячется озеро, которое называют Ведьминым. Голубое, как небо, и дико холодное даже в жаркие дни. Помню, в детстве ходила к нему с двоюродными братьями. Говорят, оно очень глубокое и через него можно попасть в другие миры. Мы и пытались попасть, плавали, хоть и не умели, а Ванька даже чуть не утонул — ногу свело от холода. А потом мы все вместе получили от тётки тумаков.
Конечно, это всё сказки, и добраться до озера я желаю по другой причине, не затем, чтобы перебраться в какой-то новый мир. Я просто хочу «уйти». За ними. За Сашей и Сашулей. Чтобы моя тоска и моя никчёмная жизнь наконец-то закончились. Мне кажется, это лучший выход. Возвращаться к Андрею или в ПНД у меня желания нет.
Достаю из кармана фотографию моих Алексашек. Скоро я приду к вам, любимые. Они улыбаются, глядя на меня одинаково синими глазами. Удивительно, как они были похожи. Как родные.
Сухие ветки хрустят под ногами, когда я схожу с тропы в глубь леса, интуитивно помня, каким путём мы с ребятами шли к озеру много лет назад. У меня хорошая топографическая память: побывав где-то один раз, без проблем могу добраться обратно и ни разу не заблудиться даже спустя годы. Даже в лесу.
В какой-то момент краем глаза замечаю непонятное движение рядом. Рыжее пятно скачет по деревьям, нагоняя меня. Оборачиваюсь. Неожиданно оно напрыгивает на меня, пищит, и через секунду я вижу, как моя фотография оказывается в зубах… белки.
— Э-э… Отдай мне… — неуверенно прошу я, протягивая руку к воришке, но та прыгает выше по веткам деревьев и скачет вперёд.
Как-то странно разговаривать с белочками в лесу, но мне становится так обидно! Мне нужна эта фотография! Это всё, что осталось от моих Сашек! И я бегу за бешеной лесной тварью, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая на влажную землю. Кричу ей вслед:
— Стой, маленькая зараза! Отдай! Это моё!
Конечно же, рыжая злыдня не внемлет моим мольбам, заводя меня всё глубже в чащу. И я плачу от беспомощности и осознания, что теперь заблужусь и пропаду, так и не добравшись до озера.