— Брось…
— Я серьезно, Кенз. — Габби уже не смотрела на нее, но она четко ощущала взгляд. — Я очень люблю Адалинду, она самая лучшая мать, но злить ее — смерти подобно. Адалинда Барбаросса способна весь мир в порошок стереть, если она в гневе. А уж из-за тебя…
— Ладно. Решим.
Маккензи сморщилась: ужасно больно, даже с этим чертовым отваром. Она не хотела смотреть, но взгляд так и цеплялся за огромный пинцет, которым Габби то и дело вытаскивала странные ошметки. Даже спрашивать не хотелось, что это: остатки повязки или ее же ткань со черными сгустками крови. Но…
— Что это за херня? — как-то само вырвалось.
— Не знаю. — Габби сама на все это смотрела с отвращением. — Но реакция организма похожа на реакцию после агрессивного ритуала. Мы не знаем механику подобного. Никто и никогда не был в прошлом физически.
— Да уж. — Макки зашипела. — Хреново быть первооткрывателем. Так что насчет Аиды? Может, это все просто ее происки?
— Все очень странно. Стало странным. — Габби брезгливо потрясла пинцетом, чтобы прилипший кусок плоти слетел наконец. — Пока ты не появилась в тех событиях, уже сотни веков все были уверены, что это все сделала Аида: ну, взыграла совесть и все такое, и она с последними силами решила помочь своим — спасла близнеца, отбросила врагов и поставила защиту для всей деревни.
— То есть? — переспросила она.
— Когда Алисс и сестры вернулись в дом, Аиды уже не было, лежало лишь ее платье и прах под ним. Думали, что она отдала себя в жертву.
— Может, она и правда помогла? Просто, может, за счет моего появления эффект усилился? Ай! Чтоб тебя! — закричала Маккензи: Габби нанесла мазь, и она зашипела — кожа буквально пенилась и щипала, словно плеснули соляную кислоту.
— Потерпи, — с жалостью и волнением сказала Габриэла. — Потерпи, моя девочка. Сейчас легче будет.
— Сука… — Горячие слезы почти обжигали щеки. — Как же больно. — Макки до крови прокусила губу. — Говори. Пожалуйста, говори! — Она чувствовала, как мышечная ткань сращивается.
— Эм… — Габби на мгновение растерялась, но тут же собралась. — Аида сбежала, сто процентов. Пока мы не оказались с тобой в прошлом, я не могла понять, что меня смущает в твоей энергии. У вас немного похожи энергии, поэтому она тебя видела, поэтому было невозможно все это время понять, что не она это сделала. Сейчас картинка проявилась, будто фотка из полароида.
— Но…
— За эти месяцы я вдоль и поперек запомнила твою энергию. Ее невозможно спутать. — Габби придвинулась ближе и приложила свежую повязку. — Знаю, о чем ты думаешь. Как ты могла это сделать, если колдовству учишься всего ничего. К сожалению, природу этой способности не знает никто. Все будет познаваться путем проб и ошибок. Тем более в тебе была заперта твоя же сила, которая, когда получила выход, начала набирать обороты в разы быстрее, чем если бы учили тебя с рождения.
— И все же в голове это не укладывается. — Маккензи шумно выдохнула, вытирая пот с лица. — А можно от этого отказаться? Я просто хочу поколдовывать иногда. — Она широко, но натянуто улыбнулась.
Очевидно, вопрос был риторическим, однако так хотелось все это вышвырнуть из жизни к чертям всем собачьим и вернуться к обычному существованию почти-фармацевта в лавке. К слову, образование фармацевта у нее и правда имелось. Макки всегда тянуло к химии и биологии, но благодаря Адалинде и ее мягким подталкиванием она получила нужную для бабушки профессию.
— Одевайся. — Габби рассмеялась. — Если об этом не узнает госпожа Старческая Шизофрения, то это будет наименьшей из наших проблем. Кстати, как эта кляча отреагировала на преемницу?
Да уж… Габриэла не просто не «чествовала» Патрицию. Габриэла всеми фибрами души демонстрировала агрессивное неуважение и брезгливое презрение: Маккензи еще ни разу не слышала, чтобы та называла Верховную хотя бы по имени.
— Кажется, была довольна. А почему?..
— Почему я к ней так отношусь? — Габриэла в миг посерьезнела. — Она и так, в качестве бабушки, не вызывала никаких приятных чувств. Да, я никогда ее не любила, но как Верховную уважала. Но после того, как эта старая сука свернула расследование смерти твоей матери, я плюнула ей в ноги и ушла из ковена.
— И она не пыталась лишить тебя силы? — удивилась Макки. Почему-то ей казалось, что от Патриции уйти «живым» невозможно.
— О-о-о-о…. — Габби рассмеялась. — Очень пыталась. Кишка тонка.
Маккензи промолчала: поняла, что она уходит от ответа.