— Адалинда, я только прошу, чтобы вы не велись на его провокации. — Эрик осмелился сделал шаг. — Пожа… — Он взял в телефон. — На них хотели напасть.
— Что?! — Адалинда в один шаг сократила расстояние и чуть ли не носом ткнулась в экран. — Ты послал Островского? Что случилось?
— Петр пишет, что успел вколоть снотворное. Вывел из бара. Габриэла попросила подержать Ищейку до разбирательств. — Эрик поднял глаза. — Вот об этом я прошу! Отец…
— Вот об этом я прошу, — передразнила его Адалинда. — Отец твой оборзел уже дальше некуда! Как он узнал?! Ты ему сказал?! — Она впечатала его в один из шкафов. Склянки и банки задребезжали на полках.
— Адалинда! — Эрик на мгновение испугался, но взял себя в руки. — Посмотрите мне в глаза и скажите, что это я. Если вы не верите, то давайте свою пилюлю «правдаговорилку», или как вы там ее называете! — Эрик говорил не то чтобы с агрессией, но с явной обидой.
— Сдал первый этап с самыми сложными вопросами и забыл, как «правдаговорилка», — передразнила она, — называется?
Адалинда рыкнула и отпустила его. Он поправил парку. Сглотнул и глубоко вздохнул. А она уже начала переваривать. Венесуэла большая. Эрик не мог узнать с точностью до точки на карте, где Маккензи и Габриэла. Даже если и смог, то щенок не может так искусно притворяться! Она чувствовала, что мальчишка говорит правду. Еще ни разу слова Эрика не расходились с действиями. По крайней мере, Адалинда не смогла уловить хоть какую-то несостыковку. Зачем тогда просить Островского следить? Петр предан Алисе, а Алиса — подруга Габби с детства. Бариновы ни за что не предали бы. Да и Петр мог узнать у жены, где ее подруга.
Шестеренки закрутились. Глаза бегали по полу. Виктор не смог бы провернуть подобную слежку. Ума не хватит. Да и Ричарда побоится. Но кто?
Адалинда сглотнула. О точном месте знал только один человек…
— Вы что-то поняли? — Эрик заволновался. — Вы знаете, кто помог отцу?
— Тихо! — рявкнула она и взялась за виски.
— Вы знаете! — с понимающей усмешкой заключил он.
— Так, все! Давай! — Адалинда чуть толкнула его в плечо. — На выход! У меня дел невпроворот!
— Адалинда! — Эрик не то чтобы не сопротивлялся, но на толчки приходилось реагировать и, спотыкаясь, идти к двери. — Скажите! Я постараюсь помочь! Ричард…
— Плевать я хотела на твоего Ричарда! — Адалинда открыла дверь и толкнула вновь. — Помощнички нашлись тут! — И захлопнула дверь.
Но через мгновение открыла снова.
— Щенок! — Эрик обернулся. — Ты молодец, — то ли язвительно, то ли искренне сказала она. — Хорошо справился на инициации. И… спасибо. За Маккензи.
И дверь решительно захлопнулась.
***
Эрик стоял посреди улице и не понимал вообще ничего. Что это было? Адалинда явно занервничала и кого-то узнала. Но кого? Кто-то из своих? Сложно поверить, что Ведьмы могут предавать друг друга. Хотя бы одной причине: общий враг сплачивает.
Он вздрогнул от порывистого ветра. Слякоть. Прошел небольшой снег и почти сразу растаял. Такая погода ему не нравилась совсем. Ветер, несмотря на плюсовую температуру, был отвратительным: пронизывал до самых костей.
Эрик поспешил в машину, чтобы созвониться с Петром.
— Приветствую, новоиспеченный Охотничек! — на том конце провода послышались радостные нотки.
— Здравствуйте, сэр, — ответил Эрик, намеренно пропуская иронию. — Вы в порядке? Никто не пострадал?
— Ну если ты таким образом завуалированно спрашиваешь про девчонку, то нет. Красотка твоя цела и здорова. — Петр явно подтрунивал. Надоели уже. — Габби любому сердце голыми руками вырвет за племянницу. Поверь, если бы она почувствовала, что наш «сыщик» хотя бы попытался угрожать девчонке, то он бы уже уплывал трупом по океану назад.
— Прошу вас, не делайте с ним ничего. Я…
— Не забывайся, Эрик. — А вот и угрожающие нотки пошли. — Я не подчиняюсь Ордену. И давай будем честны. Твой отец тыкает палкой в клетку медведя. Еще чуть-чуть — и он взбесит Адалинду. Если с матерью Маккензи она смолчала и стерпела, то только потому что на руках был ребенок, то сейчас ее ничто не держит. Та не посмотрит ни на Патрицию, ни на Орден, ни на бестолковый пакт. Тебе-то понятно: Виктора все равно будешь защищать и стараться уберечь. Однако, если твоему отцу жизнь хотя бы чуть-чуть дорога, убеди его остановиться. И лучше сделай это через Ричарда. — Петр вздохнул. — Я не буду как-то вредить Омару. Но и Ордену не отдам. И Барбароссам на растерзание — тоже. Он обычный солдат, выполняющий приказ самодура-Виктора.