— И для чего ты это делаешь? — Маккензи заглянула в котел: вязкая жижа непонятного цвета кружилась против часовой стрелки от постоянного помешивания.
— Для заклятия «Плутовка-чертовка». — Адалинда все мешала и смотрела на наручные часы. — Это заклятие позволяет спрятать кого-то или что-то. Но только на короткий срок. Чем больше «ингредиента» обманутого, тем дольше держится заклятие. — Она кинула в котел темные короткие волосы. — Это, например, поможет нам всего на часов десять.
— Только не говори…
— Да, это волосы того парня! — недовольно перебила ее Адалинда. — Пока он хлебал «Зелье-отрицание», я взяла у него несколько волос! Я не позволю этой паскудной семейке найти нас!
— Да что он сделал?! — Маккензи повысила тон.
— О-о-о, он пока ничего не сделал! — Адалинда нервно рассмеялась. — Но сделает! Алонзы истребляли нас на протяжении нескольких веков! И продолжат это дело, пока мы все не сдохнем!
— Так он ин… — Маккензи запнулась. Ей казалось это нелепым. — Инквизитор? — Даже произносить было странно. Ей всегда казалось это глупыми сказками-страшилками для детей. Ну или сносными художественными фильмами, на худой конец. А теперь это ее мир и ее реальность. Несмотря на то, что всем своим нутром она чувствовала и верила, все же к этому привыкать придется долго.
— Инквизитор, охотник, ублюдок, которому суждено тебя убить, называй как хочешь! — Адалинда всплеснула руками. — Но ты в опасности. И я не позволю этому щенку тебя убить! — Она дернула внучку за руку и резким движением ткнула иголкой ей в подушечку указательного пальца.
— Ай! — Макки дернулась, но бабушка крепко держала.
Адалинда выдавила несколько капель крови в котел. Маккензи прислонила руку к себе, сжав в кулак. Жижа тут же забурлила, а через секунду вспышка света из котла сопроводилась легким взрывом. Едва заметный дымок развеялся почти сразу. То же самое она сделала со своей рукой. И котел снова «взорвался».
— Живодерские какие-то методы… — Макки облизнула палец и посмотрела на него.
— А ты думала, достаточно Боженьке помолиться? — язвительно спросила Адалинда и выключила горелку. — Хочешь что-то получить — нужно что-то отдать.
— Ты же говорила, мы не покупаем силу, — с издевкой напомнила Маккензи и скрестила руки.
— Для того, чтобы зелье сработало на тебе, нужно дать частичку себя. — Адалинда проигнорировала ее тон. — Это же логично! Хочешь скрыть себя — отдай что-то от себя. Лучше всего для подобных ритуалов подходит кровь. — Адалинда зачерпнула варево миской и разлила в два стакана. — Пей.
Маккензи покосилась на стакан. Странная жидкость, похожая на кисель, дымилась. Адалинда раздраженно выдохнула и выпила свою порцию до дна. Оно же кипяточное!
— Видишь? — Она развела руки. — Я жива!
Макки поджала губы и взяла стакан. На вид действительно не так уж и страшно. Понюхала. И запаха уже никакого нет… Однако знание ингредиентов напитка заставляло поежиться и скривиться. Собравшись, она выдохнула и сделала глоток. Поняв, что и вкус у жижи не противный, Маккензи осушила стакан. Да и, оказывается, не горячее вовсе…
— Отлично. — Адалинда схватила котел за ручку и быстрым шагом направилась в общий зал. — Теперь лавка…
Она схватила маленькую кисточку, сделанную из веток дуба и ясеня, и окунула в котел. Лицо ее приняло ведьмино обличье. Маккензи пошатнулась от вновь появившегося страха, но старалась подавить его в себе. Бояться где-то в глубине себя она не перестала, но четко понимала, что это все та же ее родная и любимая бабушка, которая не причинит вреда. Однако Маккензи поймала себя на мысли, что ей безумно интересно посмотреть на свое «истинное» лицо.
— Арка́ра-арка́ра, мьере́нувт Алонзу, мерке́ру́вт Алонзу[6]. — Адалинда макала кисть в котел и брызгала на стены, стеллажи и пол. — Баарресу́вт инд иль ама́рро эль ка́рпос. Иксидо́рувт су да́ос эт ве́до, ат эль рекрэ́о асу́ берими́рувт вирба́лис[7]. — Адалинда вышла на улицу и огляделась. А затем провела такие же манипуляции с варером снаружи. Дверь, вывеска, стены — все было обрызгано зельем. — Вирба́лисувт, Алонза, эль арро́са паа́ма…[8]
Вылив остатки жижи у порога, Адалинда вошла внутрь. Вытащила откуда ни возьмись клинок и полоснула им по ладони. Маккензи зажмурила глаза. Несмотря на то, что она стояла довольно далеко от нее, запах крови защекотал нос. Первый раз за все время ей стало противно. И это показалось ей странным — она сотни раз видела, как бабушка режет вены и ладонь, и только сейчас ей стало не по себе. Да и вообще Макки задумалась: почему раньше ее и вовсе это не смущало?