Макки передала бабушке иголку с ниткой и посмотрела на поднос. Она подняла пулю пинцетом и покрутила. Экспансивная.[1] Не то чтобы она показалась ей странной — хотя видеть окровавленную пулю в виде раскрывшегося цветка все же странно, — просто Маккензи никогда не видела вживую элементы патрона. Да и сами патроны тоже.
Пока Адалинда заканчивала зашивать рану, Макки решила подняться наверх и проверить Виктора. На улице значительно похолодало, а он лежит на мокром холодном асфальте. Подняв жалюзи, она опешила: Виктора не было, а вот толпа в полицейской форме и несколько патрульных машин облюбовали их улицу. Макки побежала вниз.
— Ба! Бабушка! — Остановившись на лестнице, она часто задышала. — Там полиция! И Винсент пропал!
— Его зовут Виктор. — Адалинда даже не повернулась, продолжая зашивать рану. — И да, я знаю, что там полиция.
— Как это «ты знаешь»? — Маккензи спустилась, но подходить ближе не спешила.
— Я, как добросовестный гражданин Ирландии, услышала выстрелы и вызвала полицию. — Адалинда приложила руку к груди и состроила горделивую мину. — Думала, я отпущу этого недоумка просто так?! — Она дернула нитку слишком сильно: та едва не порвалась. — Макки, очнись! Виктор пришел, чтобы убить! Тебя убить!
— Ты невыносима.
Маккензи всплеснула руками и села в углу. На самом деле, она согласна с бабушкой: Виктор если не ответит за покушение, то хотя бы должен посидеть в полиции часок-другой. Тем более Адалинда наложила такое мощное заклинание, что первые несколько часов никто не увидит лавку вовсе. Точнее, увидят, но человек просто будет пропускать ее. Взгляд не будет фокусироваться. Так что полиция тоже не обращала внимания на лавку.
— Готово… — с гордостью сказала Адалинда. — Я, конечно, не швея, но швы получились довольно ровными.
Маккензи подошла ближе. М-да… Видимо, бабушке придется показать, что значит «ровные швы», однако не отметить ее старания тоже не могла. Она вообще планировала вышвырнуть его на улицу. Да и, по большому счету, Адалинда не была хирургом, чтобы идеально выполнить работу.
— А с левой рукой что?
— Левая затянется сама после действия мази. — Адалинда сняла перчатки и выкинула их. — Ты сделала все, как я сказала?
— Да. — Маккензи уверенно кивнула. — Все смешала в обратной последовательности.
— Неси сюда.
— И почему оно такого мерзкого цвета? — Макки скривилась и помешала густую жижу. — Фу… Еще и запах отвратительный. Это точно можно мазать на кожу?
— Он еще и пить это будет! — с воодушевлением добавила Адалинда. — Принеси-ка мне бутылку. — И указала рукой на скотч.
— Как хорошо, что кинжал попал не в меня, — с отвращением на лице буркнула Маккензи и подала алкоголь с чашкой. — Что такое «могильная пыль»?
— Ты не хочешь это знать. — Адалинда деревянным шпателем нанесла мазь на рану Эрика. Маккензи вопросительно вскинула брови, требуя ответа. — Ну… можешь понимать буквально. Это пыль из могилы.
— Это… Это чей-то прах?! — Маккензи аж взвизгнула — настолько была ошеломлена.
— Боже упаси! — Адалинда с укором посмотрела на внучку. — Это обычный воск расплавленной свечи. Правда свеча должна гореть в руках у мертвеца, но это уже детали! Воск перемалывается в порошок. — Она заметила, что Макки состроила физиономию, будто ее сейчас стошнит. — И прекрати кривиться! Думала, все варится из цветочков да лепесточков? Нет, дорогая, это так не работает!
— Лучше бы из цветочков делалось, — тихо передразнила Маккензи и села рядом. — И как скоро ему будет лучше?
— Если после того, как он выпьет это, чернота начнет пропадать, то довольно быстро — пару-тройку часов. — Адалинда зажевала губу и выдохнула. Как бы сильно она ни злилась на Эрика, ей было его очень жаль. Парнишка действительно защитил ее внучку, а вот Виктор!.. Будь он неладен, старый дурак!
— А если нет? — с опаской спросила Макки.
— А если нет, будем надеяться, что не опоздали. — Адалинда как-то обреченно посмотрела на нее, а Маккензи насторожилась. — «Вечный сон» действует на всех по-разному. Как правило, от пребывания «там» пару часов не сказывается на организме, но он — Охотник, так что…
— И что это значит?
— Это значит, что на него это может действовать как-то иначе. — Адалинда налила в чашу скотч и перемешала в ней алкоголь с мазью. — Он еще не прошел Церемонию, однако спустя какое-то время его вены начали чернеть. Так не должно быть у непосвященных. Да и вечный сон — это не просто человек закрыл глазки и мирно спит, как Белоснежка в гробу. Это по сути своей кома. Человек находится между жизнью и смертью.
— То есть он попадает в что-то типа чистилища?
— Типа того, — подтвердила кивком Адалинда. Она зевнула и устало потерла лицо.