— Что они делали с тобой? — Виктор шел по пятам за сыном, а тот сел на диван. — Они пытали тебя? Травили? Что?
Эрик молча снял футболку, стараясь не кривиться от боли, чтобы посмотреть на рану.
— Бог ты мой… — прошептал Виктор. — Эти стервы…
— Вообще-то, стрелял ты, папа. — Эрик вскинул брови и достал мазь из кармана куртки. — А эти женщины помогли мне.
— Что это? — Виктор вырвал баночку из его рук. Открыв ее, он принюхался. — Это дали Барбароссы? Они?!
— Да, они. Прекрати орать. — Эрик откинулся на спинку дивана, опрокинув голову. — Ты похож на истеричную…
Ричард, пока Виктор отвлекся на бесполезную брань с сыном, взял баночку с мазью светло-зеленого цвета, даже ближе к бирюзовому. По консистенции напоминало густую сметану. Зачерпнув пальцем, он поднес к носу. Шалфей, эвкалипт, возможно, жасмин… А еще отчетливый замах камфоры…
Ричард шел к выходу из городка. Он решил ускориться: солнце почти село за горизонт, а на небе сгущались тучи и пахло свежестью — вот-вот пойдет дождь. К слову, Ричард был в предвкушении. Урсула смогла заинтересовать его не только своей красотой. Он попытался найти о ней хоть какую-то информацию: кроме того, что она действительно училась на юге Европы, об Урсуле Лафайетт не было ничего. Однако ее восточный акцент ясно давал понять, что в Кафре[1] она совсем недавно.
Ее дом действительно находился на окраине. Везандорф Вилилдж — большой город по меркам колоний, найти жилье можно и в нем, однако он понимал, почему Урсула решила жить на отшибе: люди не любят чужаков. А чужачек — еще больше.
Уже у опушки леса Ричард остановился. Домик располагался как раз за небольшими посадками, а вот за домом уже расстилался густой лес. В окнах горел свет. Значит, не спит. Значит, все же не пошутила и ждет его. Он уверенно пошел к дому, а затем постучал в дверь…
Урсула, услышав стук, вздрогнула: миссис Хэмминг задержала на кухне, поэтому дома она не успела подготовиться к встрече. Банки, склянки, куча раскрытых книг и полный хаос на столе. К слову, она не была уверена, что Ричард придет, однако на всякий случай решила начать приготовления.
— Минутку! — крикнула она и зажевала губу.
Вообще для Урсулы Ричард был загадкой. Сегодня она пыталась воздействовать на него, но внушение не подействовало. На нее это было непохоже. Всегда получалось. Даже с Охотниками. Может, плохо старалась?..
Урсула на скорую руку убрала все лишнее со стола, однако банка с шалфеем выскользнула из рук и разбилась. Чертыхнувшись, она быстренько подмела и побежала к двери. Судорожно поправила фартук и распахнула дверь.
Ричард за дверью слышал множество звуков: шорохи, едва уловимые ругательства из-за разбитой банки, мелкие и быстрые шаги. Он усмехнулся в кулак и тут же принял серьезное выражение лица, когда увидел открывающуюся дверь.
— Решился таки? — спросила Урсула и улыбнулась.
— Таки решился. — Ричард едва ли не рассмеялся: она мялась, никак не найдя удобную позу — то облокотится рукой на дверь, то другой о косяк… — Ты практикуешь врачевание на улице?
Урсула непонимающе свела брови и наклонила голову. Но через мгновение поняла и виновато закусила губу.
— Ой, прости, пожалуйста. — Она отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Проходи.
Ричард вошел и огляделся. Довольно уютно. Повсюду висели пучки трав под потолком. Практически в середине комнаты стоял большой деревянный стол, а прямо за ним камин. По бокам от камина полки с банками и книгами. Справа несколько шкафчиков, видимо, с домашней утварью. А слева несколько ступенек, ведущих к большой кровати. Полупрозрачные светлые занавески закрывали и отделяли кровать от основного помещения.
— Так какая помощь тебе нужна? — Урсула обогнала его и встала у камина.
— Лечение. — Ричард пожал плечами и сел на лавку. — Обычные раны и ссадины. Это же не оскорбит твой опыт? — Он наклонил голову и улыбнулся. Урсула же сузила глаза: он явно решил вспомнить ее сегодняшние слова.
— Хорошо. — Она едва заметно ухмыльнулась, засучив рукава платья. — И что будем лечить?
Урсула скрестила руки и ехидно улыбалась. Однако улыбка сползла с лица ровно в тот момент, когда Ричард снял рубашку: синяки, ссадины, раны — на теле почти не было живого места. Она совсем не рассчитывала, что будет столько работы. Но вопросы о том, где он так пострадал, быстро отошли на второй план. Урсула не сразу поняла, что оценивающе разглядывает его. На мгновение показалось, что его плечи и грудь стали шире, а руки больше.