— Р-реджинальд Алонза — твой от-тец?..
— … Не поеду я в больницу! — воскликнул Эрик и вскочил с дивана. — Как ты себе представляешь? Здрасте! Полечите меня! Меня подстрелил собственный отец в лавке ведьм, которых он хотел убить, но промахнулся? Так?!
— Но нужно проверить, чем они тебя пичкали! — воскликнул Виктор.
— Ничем его не пичкали, — устало отозвался Ричард. — Это обычная заживляющая мазь. Значит, и остальное использовали в рамках лечения.
— Но…
— Что «но», Виктор? — Ричард закатил глаза и сел в кресло. — Они ведьмы? Они Барбароссы? Что? Какой смысл сначала помогать, а потом навредить? Даже если и на Эрика как-то воздействовали, то в больнице ему не помогут. Ты сам это прекрасно знаешь. Да и нет на нем чар. Это очевидно.
— Если тебя это успокоит, то я схожу к Кристоферу.
— Что-о-о? К этому предателю?! — еще сильнее взбесился Виктор.
Стоит ли говорить о чрезмерной категоричности Виктора? К сожалению, он не мог видеть другие оттенки и цвета, кроме черного и белого. Ведьма? Значит, убить. Охотник, который отрекся от предназначения и судьбы? Значит, предатель… Таковым он считал и своего племянника. Несмотря на то, что Кристофер, как и остальные Алонзы последних поколений, не смог поднять меч Истины и не являлся Охотником, Виктор был убежден, что он «обязан остаться в лоне семьи». Только Кристофер решил иначе: сменил фамилию, еще пару лет назад переехал в Дублин и сейчас проходил ординатуру в хирургии одной из государственных больниц столицы.
— Если он не бегает за ведьмами с топором на перевес, это не значит, что он предатель, отец. — Эрик прикрыл глаза и коснулся пальцами лба. — Давайте уже отдохнем и позже спокойно поговорим? Без эмоций. — Он перевел взгляд на отца и вскинул брови.
— Согласен. — Ричард кивнул и ушел на кухню.
***
Ближе к вечеру Маккензи и Адалинда закончили с делами в лавке. Каждая баночка стояла на своем месте, каждый грамм всех трав и других товаров подсчитан и записан в журнал. К слову, это помогло отвлечься, и Адалинда была больше занята вопросами лавки: чего не хватает, что вообще уже кончилось, где все это брать и сколько будет стоить поставка.
А пока Адалинда занималась составлением списка для заказа, Маккензи сходила в кафе за углом и заказала поесть. Не успела она войти, как на нее обрушился огромный поток запахов: пахло жареной картошкой, грибами, креветками и мясом… И тут она вспомнила, что не ела со вчерашнего обеда. Желудок предательски заурчал. Хотелось все и сразу…
— Бабушка, я пришла! — отозвалась Маккензи, войдя в лавку с черного входа. — Пойдем скорее есть!
Пока Макки раскладывала коробочки с едой, Адалинда заварила зеленый чай. Ели они в тишине. За сутки обеих так измотало, что не было сил даже поговорить о каких-то будничных и обычных вещах. Да и какие темы сейчас будут «будничными» и «обычными»?.. Инвентаризацию они проводили тоже почти молча.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Адалинда, доедая лапшу.
— Да нормально… — неуверенно ответила Маккензи.
Она действительно чувствовала себя хорошо. Просто изменилось что-то внутри. Стала слышать размеренный стук сердца. Стала слышать, как кровь течет в сосудах. Стала более сконцентрированной… Маккензи ощущала, как внутри разливается что-то теплое. И это совсем не то чувство, которое она испытывала вчера: сегодня это было сродни ощущению защиты. Казалось, будто эта сила при малейшей опасности будет оберегать и прикрывать.
— Правда, все хорошо. — Маккензи улыбнулась и положила ладонь на руку бабушки. — Просто сейчас все ощущается… острее, что ли.
— Это нормально. — Адалинда улыбнулась в ответ и успокоила внутреннюю тревогу. — Тебе кажется, будто ты в невидимом куполе.
Маккензи закивала.
— Почему ты сказала, что Ричард предал Урсулу, если они и так были врагами?
— Потому что она влюбилась в него и отказалась от всего ради Ричарда. — Адалинда разочарованно покачала головой и встала, чтобы собрать пластиковую посуду. — Давай-ка я кое-что покажу тебе.
Она выбросила в мусорное ведро посуду и поманила внучку к подвалу. Та повиновалась и пошла следом. Адалинда спустилась с лестницы и завернула прямо под нее. Маккензи удивленно выдохнула: оказывается, под лестницей есть дверь. И почему она никогда не видела ее?
Не успела Адалинда войти, как загорелись свечи в канделябрах на стенах. Маккензи даже вздрогнула — настолько это было неожиданно. Помещение было довольно маленьким и низеньким. Макки пригнулась и вошла, почти доставая головой потолка. Кроме большого овального напольного зеркала, накрытого плотной тканью, в комнатке ничего не было. Адалинда сдернула ткань, и пыль тут же разлетелась в разные стороны. Маккензи чихнула.