— Я закончила. — Урсула прочистила горло. — На вот, — она протянула остаток мази в деревянной баночке, — утром и вечером наноси мазь на раны, и скоро все затянется само.
— Спасибо. — Ричард встал с лавки и надел рубашку. Ему хотелось найти причину, чтобы побыть с ней еще чуть-чуть. И Урсула почувствовала это.
— Я бы предложила чай, но… — она сглотнула и смущенно опустила глаза, — уже очень поздно. Люди в городе могут не то подумать.
— Тебя волнует мнение людей? — спросил Ричард и наклонил голову.
— Меня волнует моя репутация, Ричард. — Урсула наклонила голову в ответ. — Я не хочу слушать сплетни о себе.
— Прости. — Меж бровей образовалась складка: Ричард был недоволен собой и своим легкомыслием. — Я не подумал. Пожалуй, ты права. Мне и правда пора. Спасибо за помощь. — Он поспешил к двери.
— Доброй ночи. — Урсула открыла дверь и облокотилась головой о нее.
— Доброй ночи. — Ричард поджал губы и вышел из дома.
Не успела Урсула закрыть дверь, как паника накрыла с головой: она заметалась по дому, размышляя о том, что делать. И угораздило ее связаться именно с Ричардом! С Охотником, который при любом удобном случае попытается убить ее…
Бежать из города? А зачем? Ричард не знает, что она — Барбаросса. Да и Мэри еще у них. Напасть первой? Нет уверенности и плана, чтобы провернуть это дело без последствий для нее и сестры. Втереться в доверие Ричарду? Ну да! Конечно! Отличный план! Реджинальд слыл слишком подозрительным и осторожным человеком. Да и какой в этом толк? Лишний раз только мельтешить перед глазами старого ублюдка?.. Нет, подвергать опасности себя и Мэри не стоит.
Урсула остановилась посреди комнаты с озарившей ее лицо победной улыбкой: никуда бежать точно не нужно. Теперь у нее есть преимущество: спасти сестру будет чуточку сложнее, однако знание о том, что перед ней будет два Охотника, дает некоторые плюсы — как минимум то, что уже врасплох никто не застанет.
Урсула сорвалась с места и вбежала в «спальню». За стеной стояло большое зеркало. Прямо сейчас она собиралась связаться с матерью. Нужно изменить план…
***
— У меня не получается! — Маккензи затряслась и завыла.
Вот уже больше получаса она старалась «услышать» в себе хоть что-то, а чувствовала только раздражение, злость, разочарование и стыд. Она слышала все: шелест листьев, едва ощутимый ветер, который начал усиливаться. Слышала даже дыхание бабушки! Хотя та стояла на приличном расстоянии. Но то, что нужно, не слышала вовсе.
— Я не могу… — Обессиленная Макки упала на колени и всхлипнула. Ей так хотелось не разочаровать бабушку, что это желание только сбивало. — Я ничего не могу! — Она ударила по холодной земле кулаками.
— Милая… — Адалинда с сожалением выдохнула и присела рядом. — Ты все сможешь. И я не с первого и даже не с пятого раза смогла. Проблема в том, что нас начинают обучать чуть ли не с пеленок. А твоя сила была запечатана. Тебе просто нужно чуточку больше времени.
— Только у нас нет этого времени… — Маккензи шмыгнула носом.
— Давай вместе попробуем. М-м-м? — Адалинда коротко улыбнулась и протянула ей руки. — Ты почувствуешь мое состояние и сможешь понять, на что ориентироваться.
Макки устало выдохнула и вложила руки в ее ладони. К слову, она уже была настроена сдаться и вариант бабушки решила опробовать «для галочки». Адалинда встала и потянула внучку за собой. Маккензи вздрогнула и поежилась: холодный ветер так и норовил попасть за шиворот.
Сперва Макки ничего не чувствовала, кроме холода, пробирающего до костей. Она даже не могла расслабиться и сконцентрироваться на теплых руках бабушки, не то что на себе… Однако через пару минут Маккензи чувствовала буквально кожей, как Адалинда расслабляется. Ей даже показалось, что бабушка вот-вот упадет. Она ощущала пустоту в голове Адалинды, на мгновение появилась даже картинка пустого поля. В нос ударил отчетливый запах свежескошенной травы…
Макки почувствовала легкость. Словно ее что-то поднимало к небу, хотя она точно стояла на земле. Ладони бабушки постепенно нагревались. Становилось жарко. Она ощущала внутри себя свет, который вихрем закрутился где-то в дальнем углу души, готовый вырваться наружу.