Карета остановилась, мы все остались сидеть, кроме тёти Пифы, которая отправилась в лавку. Я хотела пойти с ней, но тётя Андрона не позволила, сказав, чтобы сидела и преисполнялась чувствами перед предстоящей встречей. Я, правда, не совсем понимала, какие именно чувства должны меня посетить. Вот если бы я к жениху ехала, то можно было бы помечтать о нашем с ним свидании. А тут о чём можно было размышлять? О костях и погосте?
— Так, нам крупно повезло, — заявила вернувшаяся из лавки Епифания, — забрала последний.
— Это тебе крупно повезло, — зло сказала Андрона. — Последний раз говорю, чтобы не смела лазить в мои порошки.
— Так я хотела всё вернуть, что ты возмущаешься! Просто не рассчитала по времени. Вот, купила же, — она протянула старшей сестре чёрный полотняный мешочек, перевязанный тонкой бечёвкой.
— А если бы не было?! — снова накинулась на неё тётя Рона. — Тогда бы мы не смогли вовремя провести ритуал и потеряли бы целый месяц!
— Девочки, да хватит уже! — не выдержала средняя сестра. — От вас искры летят. Измира вас сейчас на клочья порвёт, если почует, что вы опять сцепились. Она же негативом питается, забыли?
— Я что-то не поняла, — от последних слов мне стало не по себе, — что значит «порвёт»? Она может физически воздействовать на живых? — уставилась на рыжую тётушку, которая тут же закусила губу. — Вы мне ничего не забыли рассказать?
— Глупости, — отмахнулась от меня тётя Рона. — Как дух может причинить вред?! Флориана, прекрати пугать Ульяну баснями, — она зло посмотрела на сестру.
Поругавшись, все замолчали. Мне не понравилось то, о чём сказала Флориана, и я решила, что следует быть начеку. Я поняла, что и Андрона что-то недоговаривает, стремясь засунуть меня к главе нашего рода в гости во что бы то ни стало.
К кладбищу мы подъехали, когда на небосклоне уже стали зажигаться первые звёзды и выполз лунный диск. Сегодня он был огромным, напоминая мне тонкий праздничный блин со множеством дырочек, смазанный сливочным маслом.
Выпрыгнув из кареты, я огляделась по сторонам. Здесь почти ничего не изменилось: всё те же ряды могил, разросшийся местами кустарник и чувство обречённости. Не знаю, но я почему-то испытывала несвойственные ведьме ощущения, наверно, таким вот образом проявлялась кровь родителя.
Наш семейный склеп, который я не видела долгих пять лет, был всё таким же, слегка пугающим меня. Когда-то белый, а сейчас от времени потемневший камень, массивная дубовая дверь, грозная горгулья, сидящая сверху и рассматривающая всех подходящих неживыми злыми глазами.
— Сколько прихожу сюда, всё никак не могу привыкнуть к этой каменюке, — заговорщически прошептала мне тётушка Фло, кивнув на статую. — Так и кажется, что ещё мгновение, и она набросится на тебя.
— Она мне тоже не нравится, — согласилась я, — дрожь по спине от неё. Наверное, её здесь специально установили, чтобы грабители к дверям не подходили.
— Они и так не подходят, — хмыкнув, Флориана тряхнула рыжими волосами, словно освобождаясь от наваждения. — Какой ненормальный захочет с ведьмами связываться! Видно же, что символ ковена на стенах начертан.
В это время Андрона подошла к двери. Произнеся заклинание, она вставила ключ и, убедившись, что всё в порядке, провернула его. Кто не знал о всех тонкостях, могли поплатиться: стоило чужому попытаться вскрыть замок, как он мгновенно накалялся. В лучшем случае у незадачливых горе-открывателей на коже вздувались волдыри, но бывали и ожоги намного страшнее.
Глава 3
Дверь с противным скрипом отворилась, и мне на мгновение показалось, что сама бездна взглянула на меня оттуда чёрными провалами глаз. Однако тётю Андрону никогда не смущали такие мелочи, она смело шагнула внутрь и, коротко взмахнув рукой, зажгла висящий на стене свечной фонарь. Он вспыхнул, словно от дуновения воздуха, никто из нас не услышал тихо произнесённого заклинания. Для моих тётушек это было в порядке вещей, и я всегда завидовала, как легко они управляются с огненной стихией. Для меня все эти действия были тайной за семью печатями, пламя не собиралось подчиняться мне, настолько низким был уровень моего дара, а потому оставалось только вздыхать и надеяться, что, может, когда-нибудь это снизойдёт и на меня.