— Да что я такого сказала?! — воскликнула я.
— Хватит пререкаться, — прикрикнула на нас тётушка Андрона. — Решено. Пока резерв не станет равен десятке, ты живёшь с нами.
— Десятке?! — охнула я. — Но ведь это почти нереально! Это же максимум!
— Смотря как стараться. Насколько я знаю, упорства тебе не занимать. Вот и направь его в нужное русло! Вечером тебе как раз представится такая возможность. Сейчас иди отдыхай, а ближе к ночи начнём готовиться.
Из-за стола я вышла в полной уверенности, что меня сейчас очень обидели. Причём незаслуженно. Почему я должна повышать свой уровень, когда мне и с моим неплохо? Вот этого я никак не могла понять. Я всегда была твёрдо уверена, что стоит мне отучиться, и тётушки с радостью отправят меня в новую жизнь, а оказалось, что теперь надо начинать чуть ли не с самого начала.
— Бе-е-е… — показала я язык закрытой двери, когда зашла в свою комнату. Это простое и действенное средство уже не раз поднимало мне настроение. — Ты слышал их, Биб? — подняла своего вялого хорька к лицу. — «Десятка»! Да мне хотя бы семь набрать! Это уже было бы для меня пределом желаний. Кстати, ты не в курсе, что там за ритуал?
— Насколько я понял, рот открывать уже не возбраняется? — переспросил у меня Биб. Я долгое время скрывала, что он говорящий, так как болтливых фамильяров у слабых ведьм не бывает. Но Биб мало того что был такой же упёртый, как и я, так вдобавок ко всему ещё и вредный. А потому когда его раздирало высказать своё мнение в мой адрес, то никто ему помешать не мог, и даже такая мелочь, как неумение выражать свои мысли, его не останавливала. Разговаривать он научился достаточно быстро. От первых звуков в виде «гы-гы», когда что-то его необычайно радовало, до воплей типа «а куда ты опять прёшь».
— Биб, перестань! Тётушки уже давно в курсе твоих талантов, — я прошлась по комнате и плюхнулась на кровать, вытянув ноги. — Красота! Часа два, думаю, меня трогать не будут. Биб, — ткнула я растянувшегося рядом фамильяра, изображавшего тряпочку, — может, сходишь подслушаешь, что они там придумали?
— А что зазря ходить, они тебе сами всё вечером расскажут, — он зевнул, демонстрируя маленькие острые зубки. — А потом какая тебе разница, всё равно туда потащишься! Неужели ты думаешь, что знание освободит тебя от обязанности? Хотелось бы мне посмотреть, как это всё будет происходить. Слушай, — внезапно оживился он, — а ты туда голая пойдёшь?
— Зачем? — вытаращилась я на него.
— Как зачем! Будешь зомбаков прелестями привлекать, хотя они у тебя так себе… не очень.
— Спасибо, — обиделась я. — На себя посмотри.
— А что я? Смотри, какая шкурка блестящая… — подскочил он и пробежался по моей ноге. — Видела? Не то что твоё лицо бледнющее.
— Да нормальное у меня лицо! Вот сейчас пойду к тётушке Роне и скажу, как ты её обзываешь, — решила схитрить я.
— А когда ты такое слышала? — Хорёк вихрем пронёсся по мне и уселся на грудь. — Попрошу здесь всякую понапраслину не возводить на честных хорьков! Вот когда я такое говорил?
— Да только что, — внезапно зевнула я и поняла, что жутко хочу спать. — Я, к твоему сведению, очень похожа на тётушку, у меня только горбинки на носу нет.
— Да у тебя и глаза с голубизной, — хихикнул он, — первый признак слабого дара.
— Ну и что? — устроилась я поудобнее на подушке. — Может, тётушка права и надо действительно поднять мой уровень, — прошептала я, засыпая.
***
— Ульяна, Ульяна, — громкие крики и стук в дверь выдернули меня из приятного сна, где я в маленькой лавочке, заставленной всевозможными баночками с зельями и увешанной пучками трав, обслуживала посетителей. — Да проснись же ты! Пифа, ты точно добавила ей в чай только три капли?
После этой фразы сон с меня точно рукой сняло, я подскочила и бросилась открывать дверь. Все спальни в нашем доме запирались. Любая ведьма хочет иметь кусочек личного пространства, в который не суют нос другие. Мне выдали ключ в день моего тринадцатилетия, после того, как провели обряд посвящения меня в ведьмы в лунную ночь на лесной поляне. Тот день я запомнила навсегда, потому что страха натерпелась на всю жизнь. После такого, думала я тогда, мне уже ничего не страшно. Ровно в полночь все почившие родственницы рода Весталей восстали и ринулись на меня. Я плохо разглядела, кто из них кто, они мелькали мерцающими голубоватыми лицами, которые на глазах видоизменялись от молодых до ужасающе старых. Проходя сквозь моё дрожащее от ужаса тело, они решали, буду ли я принята в древний род. Только на пятом круге, когда я уже была готова свалиться без чувств на землю, тётушке Андроне был выдан вердикт. Годна.