– Что ж, быть по сему.
Сказал, и за порог в ночной лес шагнул. Поначалу смело вперёд шёл, хоть после заката и не велено людям во владения духов захаживать, но он же, чай, не совсем чужой, не зря ему Ведьмина наука дадена. Да и лес на него вроде бы не оскалился...
Чудно, правда, вокруг стало. Воздух весь дрожит и светится, будто с полной луны кто-то золотящуюся пыль стряхнул; деревья ветками постукивают, как на ветру, да только ветра и нет совсем. А в траве точно самоцветы сверкают, так и тянется рука зачерпнуть пригоршню, да только Люб не наклонился даже. Помнил, что как примешься камушки красивые собирать, так вовек и не остановишься, пока спина неразгибной дугой не скривится, а глаза от блеска не ослепнут. Дальше побрёл, вдруг слышит:
– Чего пришёл?! Аль не знаешь что ночью нельзя?
А потом по всему лесу, из-под каждого куста, с каждой ветки рты бестелесые пораскрывались и эхом загомонили: Чего пришёл? Чего, чего, чего? Пришёл чего, а? И почуял Люб, будто на него смотрит кто-то недобро. Тогда-то он и вспомнил один Ведьмин урок; не урок даже – так, забава скорее. Лесные духи видят не так, как простые люди, вот они как-то с Ведьмой намалевали на бересте личины Вой-ветра и Безголосого Ю, да свои лица рисунками прикрыли. Принялись меж деревьев бродить, да с духами здороваться; те увидят и величают не по истинной сущности, а по личине намалёванной. А если ничего не рисовать, лишь лицо чем прикрыть, то и вовсе невидимым для духов делаешься.
Сорвал тогда Люб репейный лист, пальцами дыры для глаз проделал и спрятал за ним лицо. Голоса тут же смолкли, недобрый взгляд перестал тыкаться в спину. И всё же лес будто насторожился, Люб прибавил шагу – побыстрее бы уж вырваться-выбраться, да домой вернуться.
Подумалось ему, что уж половина пути позади, маска из репейного листа худо-бедно спасала, но и вздохнуть с облегчением не успел. Вдруг ветка по лицу хлестнула, располосовала мясистый лист, и остался резчик лицом к лицу с лесом.
Нависли над ним деревья, голосами злыми зарычало, загрозило. Может и свёл он с духами какие знакомства, но закон для всех людей един: ночью в лес нельзя! Клацнули рядом громадные зубы – точно капкан захлопнулся, корни за ноги принялись хватать, земля вязкой стала, точно трясина.
Всё уж, подумал, пропадёт, как чья-то бесплотная лапа его с места сдёрнула.
Никого не увидел Люб, да только такой ветер поднялся! Деревья шарахнулись, трава присмирела, к земле прижалась, а у самого резчика в ушах засвистело – того гляди оглохнет. А силища эта его куда-то принялась тащить, толкать, и уж бояться мочи нет, какое худо лучше, разве разберёшь? Да и вроде не обидел его невидимый заступник, разве волосы растрепал. Тогда узнал Люб, кто к нему на подмогу пришёл – Вой-ветер. Видать, по душе ему пришлись певучие трубочки, да так, что отважился наперекор своим пойти.
Толкал Люба Вой-ветер, почти что волоком тащил, да показалось, будто не вперёд, к деревне, а обратно в чащу. Неужто к Ведьме?
– Стой! – заорал во всё горло, да куда там вой и свист перекричать. – Стой! Не поможет мне Ведьма, осерчала на меня!
А Вой-ветер знай продолжил толкать, гнать. Только и духи не отступили: шишки градом посыпались, ветви, точно ловчие сети, дорогу преградили. Вдруг почуял Люб – лапти в воду студёную ушли, и разом тихо стало вокруг, спокойно. Глянул под ноги, а стоит он в ручье. Сам Вой-ветер по берегу заметался, в ручей не ступил и будто бы зашептал: “Вода духов силы лишает. Беги, резчик, домой”. А ручей-то этот как раз из леса в деревню и вёл.
Поклонился Люб Вой-ветру и побрёл по колено в воде к сердечку своему, к сестрице Злате.
***
Первое время Люб тосковал по Ведьмовому учению, больно уж ему нравилось тайны лесные узнавать, да применять там и сям себе на выгоду, но потом ничего, привык. Тем более, что поделки его, и без того пригожие, совсем дивными стали, в деревне нарасхват. Кому и нечего в обмен дать – так поглазеть приходили. Вскорости Люб и думать забыл про Ведьму. Научила кой-чему – и на том спасибо. И Злата рада: братец всё больше с ней дома, а гостей любопытных она всегда приветить рада, каждую безделицу резную покажет да нахвалит.
Как-то проходил мимо деревни бродячий торговец со всяким чудным товаром, увидал работу Люба, да и принялся уговаривать:
– Отправляйся ты со мной на ярмарку, там твои поделки с руками оторвут!
Подумал резчик, а и правда. Чего бы не попытать счастья? Звал с собой Злату, да та отказалась. Видно, что и хотелось ей на богатые уборы да ленты глянуть, но и от дома – от деревни ли, леса ли? – оторваться сил нет.