– А кто ж за хозяйством последит? Мне курей кормить надо, коровушку. Нет, Люб, езжай один, а уж я тебя дожидаться буду.
Так и порешили, а Люб пообещал сестрице подарок какой с ярмарки привезти.
Отправился он с торговцем в дальнюю дорогу. Посмотрел на пёструю ярмарку, подивился чужой работе, да похвалился своей. Сколько всего красивого да затейливого, а лучше его оживших птичек да зверёнышей ничего и нет – все поделки вмиг разобрали! Тогда выбрал он для Златы подарки: медный браслет, вышитый камушками поясок, да целый ворох пёстрых лент, и домой отправился.
Отворил дверь, улыбкой просиял – представил, как сейчас Златушка ему на шею кинется, как примется привезённые подарки разбирать, смеясь от радости. Да только дома тишь и запустение. И не так, что вот только хозяйка за делами крутилась и отбежала к колодцу за водой или к подружке словом перекинуться, а будто уж не один день изба пустая стояла.
Бросился Люб к Цветаве:
– Златка где?
Поначалу девица нос воротила, не забыла обиды на подругиного братца, но потом увидала, что Люб сам не свой, смягчилась.
– Третьего дня всё зазывала она меня за грибочками, да я не пошла. А вчера забегала к вам – Злату не застала. Стряслось чего?
– Стряслось, – только и уронил Люб и тут же прочь кинулся.
Недаром ему всё казалось, что сестрица в лес смотрит. Пока он дома был, так она за него держалась, а как оставил надолго одну…
Где ж теперь её найдёшь, если и вовсе не сгинула? Третий уж день одна в чаще. Самому ни за что не отыскать, а кто помочь мог – тот велел Любу больше на глаза не показываться. Но тут уж не до гордости, вот и побежал он к Ведьме.
Только занёс кулак в дверь землянки постучать – та сама распахнулась, будто ждала его хозяйка. Только вот за порог не пустила. Дверь захлопнула, спиною к ней прижалась и уставилась Любу под ноги.
– Чего надобно? Занята я.
Люб состроил повинный вид, но долго расшаркиваться недосуг было, сказал, как есть:
– Сестрица моя пропала. В лес ушла третьего дня и до сих пор не воротилась. Прости, коли обидел тебя, но больше не к кому мне обратиться. Помоги, по старой памяти прошу.
– Помочь-помо-о-очь, – рассеянно запела Ведьма, хлопнула себя по бокам, будто в карманах что искала, – помочь отыскать сестрицу, да-да…
Над ней каркнула ворона, уронила на плечо блестящее перо из хвоста. Ведьма взяла его в ладоши, подула, пошептала, потрясла да вручила Любу.
– На вот. Куда кончик казать будет, туда и беги.
Ворона снялась с крыши землянки и запропала за верхушками деревьев. Люб чуть погодя ощутил, как вертнулось перо в руках.
– Беги! – прикрикнула Ведьма. – Занята я!
– Спасибо тебе, вовек не забуду!
И Люб бросился со всех ног в чащу.
***
Теперь-то ворона могла добраться до деревни, не глядя. Полетай-ка каждый вечер! Но уж очень Ведьма просила, песенки свои пела, как откажешь. Да что толку? Каркаешь, только голос тратишь, а Дубыне – что в лоб, что по лбу! Уж и подлости ему всякие духи в лесу подстраивали: то сук на ногу уронят, то тропинки переплетут, что вместо ягодной поляны к медвежьей берлоге выведут. Сегодня в кустах малиновых запутали, рубаху новую порвали. Ему бы, дураку, прощения у духов вымолить, так он давай в лесу злословить!
С тяжёлым сердцем летела ворона, так к земле и тянуло. В деревне ребятишки друг за другом бегают, девицы песни поют – всем весело, а она беду в клюве несёт. Вот и у красного сруба молодая хозяйка суетится, половички цветастые вытрясает – как-то ей замужем за Дубыней таким. Кабы не она, у духов бы и вовсе был с ним разговор короткий.
Подлетела ворона к дому, села на наличник, в светлицу заглядывает. Не видать хозяина. Глядь, а он поодаль дрова рубит. Ворона на забор переместилась, поглядела, склонив голову. Не замечает. Оно и хорошо, последние дни Дубыня уж больно озверел, чуть завидит, крик поднимает, да палкой замахивается.
– Беду жди, – прокаркала она. – Беда идёт! Дубыня лес не слушал! Ох сердит лес, ох сердит!
– Опять ты, – Дубыня как был с топором, так к вороне и ринулся. – Ух, надоела, окаянная!
– Беду только дурак не видит! – гаркнула ворона, торопливо взлетая с забора.
Пусть пропадает! Больше лапы её здесь не будет, как бы Ведьма ни просила, ни упрашивала. А Дубыня схватил с земли камень, да как зашвырнул. Ворона крыло поджала, дёрнулась в сторону. Да не успела. Камень ударил прямо в левый бок. Тяжело ударил. Она замахала отчаянно правым крылом, да что толку…
Не удержалась в воздухе, рухнула в кусты. Следом ещё камень помельче полетел. Не попал, да уже не важно – и так ворона почуяла, что не жить ей. Только бы не тут, не у людей… В лес бы, к Ведьме вернуться правдами-неправдами.