«Быстрая тропа» лешего во мгновение ока исчезла за спиной вторженца, сменяясь непролазной чащобой, заставив его удивленно обернуться. С неба с хриплым торжествующим криком спикировал ворон, заставив парня болезннено поморщиться… и вполне внятно бросить в сердцах:
— Заткнись, а?
И это стало последней каплей, начисто разбив Ничкин боевой настрой. Рядом так же растерянно по-человечески на корточки села Мява.
— Он же… обычный, — удивленно и как-то даже обиженно сообщила верная подруга ведьме. Оборотни всегда славились своей чувствительностью, частенько превосходя в этом ведающих, так что верить вердикту можно было без опасений.
— Что-то… что-то не так… — Ница никак не могла сложить в голове образ ужасного лиха, несущего опасность всему живому и… вот этого парня. То, что колдовской силы в нем самом не оказалось ни щепотки, теперь ей было очевидно. С другой стороны, давящее ощущение, растревожившее все заготовки на поляне и так возбудившее ворона, никуда не делось — но оно словно и не относилось к пришлому человеку. Наверное, потому-то птица и выкрикнула в ответ на пожелание замолчать что-то вроде разочарованного «дурак». — Смотри, одежда на нем… какая-то странная…
Куничка тоже испытывала… сложные чувства. С одной стороны, она твердо знала: с Полуночи ничего хорошего появиться не может. Тот же заблудившийся охотник может притащить за собой такую скверну, что мор все селение за пару дней выкосит, вместе со скотиной и домашней птицей! С другой стороны, призрачный саван нечеловеческой духовной мощи, так испугавший лешего, вообще никак не касался человека. Обычно-то все наоборот происходило — смерть и зло тщательно прятались внутри носителя, сохранив тому облик, но выев или заразив нутро. А этот был чист…
— Надо просто подойти да спросить, откуда он такой взялся, — прянув ушами, решила Мява. И, не заморачиваясь, как её роду и свойственно, спокойно вышла на поляну из-за куста. Ничка среагировала инстинктивно, спасая импульсивную подругу, вообще не задумываясь. Ветка в её руке описала красивую дугу и указала на пень, который тут же подхватил вторженца толстым обломком нижней ветви, одновременно ловко выдернув корни из земли. И, о чудо! Давление чужой силы… исчезло. Да чтоб тебя!!!
— Кра-ха-ха! — прокомментировал происходящее ворон.
Повинуясь неслышимой команде, древесный голем бодро потащил оторопевшего паренька за ведьмой. Мява, преисполнившись беззаботного любопытства, пристроилась рядом с подругой, едва слышно бормочущей себе под нос: «А вот и спрошу. И лешего-изворотня попытаю». Правда, кроме недовольства в голосе ведьмочки чуткий слух оборотня уловил и… предвкушение?
Глава 4
Казалось бы, после медведя-гиганта и осознания факта попадания уже не могло произойти ничего такого, что могло сильно и надолго выбить из колеи. Да щас! Ладно, ожившее и напавшее дерево. Ну, даже пусть ожившее и напавшее мертвое дерево. После всякой чертовщины, наверное, стоило чего-то такого ожидать. Но дерево, подчиняющееся рыжей девице в платье (среди леса, ага) с длинным подолом и разрезом едва ли не до пояса — и при этом босой?! А вторая… нарезающая круги то вокруг рыжей, то вокруг Степы и его… транспорта? Эта сначала показалась махровой косплейщицей, но огромные звериные уши шевелились слишком живо, чтобы быть подделкой! И пушистый серый хвост никак не походил на плюшевый элемент костюма! Эта зверодевочка вообще подошла к выбору одежды очень… своеобразно, но обувью тоже пренебрегла.
Если бы что-то одно — наверное, парень «отмер» достаточно быстро. Но вместе все складывалось в какую-то совсем уж сюрреалистическую картину.
— Эй… — наконец позвал Степан, не слишком громко и, по правде сказать, не особо решительно. — Я… Вы… меня слышите? То есть, понимаете?
Хвостатая девица, одетая… раздетая… Короче, как раз в этот момент забежавшая вперед, заинтересованно повернула голову, и повела своими выдающимися ушами. Хитрая улыбка, и до того не сходящая с её лица, стала еще шире. И всё.
— Эй! — попаданец попытался собрать в кучку разбегающиеся мысли и наконец-то громко и четко задал самый актуальный вопрос. — Куда вы меня тащите?!