Я охнула и отвернулась. Потом всё же искоса глянула — Свен сплёвывал кровь. Мерзко!
Верёвки вонзились в запястья, точно такие же сковали щиколотки. В рот засунули кляп — обрывок чьей-то одежды и бросили поперёк седла командира. Того самого, кто запретил убивать Свена. Ему же, этому коротко стриженому блондину в дорогих перчатках, не вязавшихся с простотой наряда, отдали артефакты. Сдаётся мне, этот тип — дворянин. Слишком уж хорошо от него пахнет!
Свена не просто связали и бросили в клетку к остальным, но и надели ошейник. Если правильно понимаю, чтобы лишить способности магичить. Андреас некогда тоже носил ошейник — символ рабства и средство контроля.
Пересчитав своих, блондин велел сбросить тела в прорубь, всех, без разбора, и тронул поводья.
Лошади резвой рысцой направились к лесу.
Меня мотало из стороны в сторону; тошнило, но разве блондину есть до этого дело?
Судя по скрипу колёс, повозка-клетка катилась вслед за нами.
Не знаю, сколько мы ехали, но, наконец, лес поредел, вновь потянулись поля.
Изловчившись, приподняла голову и различила на горизонте силуэт замка. По размерам он ничем не уступал жилищу Её светлости.
Петляя, дорога пошла мимо выпасов. Тут всадники подняли лошадей в галоп, и мы с ветерком пронеслись через деревню. Полагаю, из соображений конспирации. Уже смеркалось, вряд ли кто-то разглядел подробности, благо клетку прикрыли холстиной, а я и вовсе слилась с попоной лошади.
Как и предполагала, мы спешили к замку. Вот тебе и оплётка меча, угадала ты, Ира. Только зачем мы местному феодалу?
Блондин затрубил в рог.
На стенах замелькали огни; нехотя, со скрипом, опустился подъёмный мост, распахнулись ворота, и мы на полной скорости пронеслись сквозь толщу стен.
Остановившись во втором дворе, блондин кликнул слуг. Те подскочили, стащили меня с седла и унесли в неизвестном направлении. Надеюсь, не в подземелье.
Глава 28. Новые лица
Я сидела на набитом сеном тюфяке и жевала яблоко. Хлеб уже проглотила, запила и наслаждалась десертом, так сказать. На яблоки не поскупились — принесли целую миску. А ещё меня не связали — видимо, сомневались, будто девушка выберется из высокой башни. Правильно сомневались, мыслей пока никаких не было.
Тюфяк лежал на откидной кровати, державшейся на толстых цепях. Я проверила — не оборвутся, ржавчина металл не проела, можно сидеть без опаски.
Помимо кровати в полукруглой, шагов в сорок по диагонали, комнатке был стол и табурет, особо радовало окно. Роскошная обстановка для узницы!
Окно, разумеется, забрано решёткой. Узкое, вытянутое, оно заранее отметало мысли о побеге с помощью верёвочной лестницы. Да и где её взять? Из постельных принадлежностей у меня только серая простыня, из неё столько лоскутов не выйдет. Ткань хлипкая, много раз стиранная, не выдержит веса. Пусть я и девушка не слишком весомых достоинств, но тяжелее воздуха.
До земли — добрых четыре этажа, если не больше. Меня упекли не в подземелье, а на небеса. Оставалось только уподобиться Рапунцель и отрастить волосы. Сколько на это потребуется? Прикинула и вздохнула — лет сто, не меньше. Волосы растут по паре сантиметров в месяц, за век как раз управлюсь.
Из окна доносился птичий гомон.
Щёку ласкало солнышко, а глаз — голубое небо. Настоящая весна! Интересно, когда-нибудь я спокойно смогу полюбоваться на неё не из-за решётки?
С утра успела немного расспросить служанку, которая принесла скромный завтрак. Признаться, даже не надеялась, что меня покормят. Вчера, когда слуги по приказу дворянина поволокли по лестницам, грешным делом подумала — сейчас бросят в ноги важной шишке или, наоборот, передадут «ласковому» палачу. Но тащили вверх, а не вниз, и надежда на благополучный исход расправила крылья. Да тут же и сложила их, когда заскрежетал ключ в замке.
Выдернув кляп изо рта, меня толкнули внутрь и заперли. Так, связанной, я и пролежала до вечера, пока вновь не открылась дверь.
Видимо, получив новые указания, верёвки разрезали.
Благодетели с лицами мясников оставили огарок свечи, миску похлёбки и удалились, не проронив ни слова. А с утра пришла служанка, существо гражданское, поэтому разговорчивое.
Узников тут не баловали, заботились о фигуре, но, с другой стороны, могли бы и вовсе морить голодом, поэтому не стала ворчать и поблагодарила за скромные яства.
— Да разве ж это еда! — отмахнулась служанка. — Господин с утра холодного рябчика есть изволили — вот то да.
— А чей это замок? — отломив кусочек хлеба, отправила его за щёку.