Как ни странно, сложнее всего оказалось не чихать. Вокруг столько пыли, что аллергик бы давно скончался в страшных муках. А чихать мне категорически нельзя: эхо в подобных помещениях замечательное, многократно усиливает звуки и разносит их далеко-далеко.
Сто раз успела проклясть быт галанийцев, пока не наткнулась на заветную занавеску. За ней притаилась дверь — прямо как в романах! Помните, отцы подслушивали разговоры дочерей, стоя за коврами?
Больше всего боялась, что дверь не поддастся, и с опаской надавила на ручку в виде змеиной головы. И тут же с облегчением вздохнула, когда та провернулась. Несказанная удача! И в то же время сигнал — в этом зале бывают, раз не закрывают дверь. Очевидно, слуги сокращают путь до кладовой в подвале.
За дверью оказался ещё один зал с огромными столами, выставленными буквой П. На них высились груды тарелок, блюд, кувшинов и прочей посуды. Вдоль стен стояли шкафы с кубками и сосудами, напоминавшими охотничьи рога.
В торце зала — огромный камин, а над ним — лепной герб. Краска чуть облезла от сырости, но я и так знала, какие цвета там увижу: алый и зелёный. Именно такие носили слуги Скордео.
На каминной решётке — повторение герба. Всё та же фея венчает венком пустоту.
На первый взгляд, я попала в обеденный зал — тут и столы, и скамейки с мягкими подушками, и горки с посудой, но сомневаюсь, будто бы здесь пировали друзья Скордео. Всё слишком просто — никаких рисунков на стенах, одна суровая каменная кладка с неизменными охотничьими трофеями, никаких витражей, а ведь галанийцы с ними знакомы. Разве дворяне едят из оловянных и деревянных мисок — иных на столах я не видела? Разве их кубки не украшают инкрустации? Значит, делаем простой вывод — здесь хорошо проводят время люди рангом пониже, вероятно, вассалы графа, если таковые имеются, гости из второго сословия и военные.
Мышкой, стараясь держаться подальше от окон, больших, полукруглых, но, к счастью, приподнятых над полом на высоту человеческого роста, пронеслась через зал и замерла перед двустворчатыми дубовыми дверьми. Пробовать открыть сразу не стала, сначала прислушалась и лишь потом надавила плечом.
Ага, кажется, запирали только комнаты служебного крыла, где держали Андреаса, и, разумеется, мою башню. Замечательно!
Потушила факел — дальше он мне не потребуется, хватало скудного освещения, — перебежками добралась до ещё одной лестницы. Тут мне пришлось пережить пару неприятных минут, прячась от часовых. Схоронившись за ступенями, напряжённо следила глазами за огоньком факела и боялась, что солдату придёт в голову заглянуть и сюда, под лестницу. Но обошлось.
Выждав ещё пару минут, быстро пересекла квадратный холл и оказалась в анфиладе парадных помещений.
Я потерялась под высокими потолками залов, богато украшенных резьбой и лепниной. Рёбра свода перетекали в столбы и, будто деревья, корнями уходили в пол.
Увы, скупой лунный свет, лившийся из высоких стрельчатых окон, не давал в полной мере насладиться мастерством декораторов. Позабыв об опасности, сбегала назад, чтобы зажечь факел и рассмотреть всё.
Осветила один из столбов — сверху на меня взирали представители местного волшебного мира. Будто в готический собор попала!
Я с восхищением рассматривала убранство зала. Если бы могла, простояла бы здесь всю ночь, любуясь витражами, фресками и узорами в дереве и камне. Наши, земные, залы казались грубой подделкой по сравнению с этим. Да, художники здесь не знали перспективы, не умели делать изображения трёхмерными, предпочитали рисовать растительные орнаменты и пышные клумбы, но их притимитивизм очаровывал.
Как мало мне надо, оказывается! Гуманитарий, что с меня возьмёшь? Провести ладонью по каменной вязи, заглянуть в жерло камина, остановиться напротив хозяйского кресла на возвышении… Парадных стульев пять, из них — только одно напоминает трон. Значит, именно здесь восседал глава рода или почётный венценосный гость.
Красота — страшная сила, и эта сила едва меня не погубила. Я так увлеклась, что едва успела задуть факел и юркнуть под стол, когда отворились двери.
На пол упал неровный круг света.
— Да нет, тебе показалось, — с зевком, протянул мужчина. — А ты — ходит, ходит! Некому тут ходить, кроме призраков. Пошли соснём, всё равно хозяин уже всех распустил.