Но было уже поздно. Одна из мотыльков, сидевшая на краю холста, вдруг взмыла в воздух. Ее полет был стремительным и целенаправленным, не похожим на хаотичное порхание обычной моли. Она направилась не к Тоше с ее аэрозолем, а к Прянику, замершему у порога кладовки, его желтые глаза были прикованы к рою.
– Пряник! Нет! – закричала Марта, бросаясь к коту.
Крылатая тварь пикировала, ее микроскопическое тельце с темным ядром пульсировало. Пряник инстинктивно втянул голову, зашипел, выгнув спину. Но моль была слишком быстра. Она врезалась в белоснежный фартучек кота...
И случилось нечто ужасное. Фартучек, сшитый из обычной хлопчатобумажной ткани, но пропитанный годами домашнего уюта, магией очага и бесконечной любовью Марты, на миг вспыхнул тусклым, теплым светом. Моль, коснувшись его, отлетела, как отшвырнутая невидимой рукой, и упала на пол, замертво. Но на месте ее удара на фартучке осталось крошечное, едва заметное пятнышко. Оно не было грязным. Оно было... пустым. Как будто кусочек ткани просто... исчез. Стерся из реальности, оставив после себя абсолютную черноту размером с булавочную головку.
Пряник дико завизжал от боли и непонимания. Не физической боли, а чего-то глубже, страшнее – как будто его коснулся ледяной палец небытия.
Тоша, не раздумывая, нажала на распылитель склянки. Струя серебристой "Звездной Росы" окутала дверной проем кладовки и часть копошащегося у пола роя. Моль, попавшая под прямой удар, замерла на месте, покрылась инеем и рассыпалась в серебристую пыль. Но те, что были глубже, под холстом или на полках, лишь заволновались сильнее. А темное пятнышко на фартуке Пряника продолжало пульсировать холодом.
Марта схватила дрожащего кота на руки, прижимая его к себе, пытаясь защитить от невидимой угрозы своим телом и своей магией. Ее глаза встретились с глазами Тоши. В глазах феи не было больше ни казенности, ни страха. Была только ледяная решимость.
– Карантин уровня "Черный Иней" подтвержден, – сказала Тоша, ее голос звучал металлически. – Это не просто заражение, Марта Чернокот. Это вторжение. И нам нужна помощь. Больше моей. Гораздо больше. Закройте дверь. Сейчас.
Глава 4
Резкий щелчок замка кладовки прозвучал как выстрел в гробовой тишине кухни. Тоша, ее лицо было бледным, но руки не дрожали, быстро достала из кейса нечто похожее на тонкий серебряный шнур. Он мерцал холодным светом. Фея начала стремительно обматывать им дверную ручку и косяк, нанося сложные узлы, которые светились и затухали, оставляя после себя невидимую глазу, но ощутимую энергетическую пелену.
– Герметизация уровня "Ледяная Паутина", – отрывисто пояснила она, не отрываясь от работы. – Сдерживает распространение спор и энергетических эманаций. Но это временно. Очень временно. Особенно против... этого.
Ее взгляд скользнул к Марте, прижимавшей к груди дрожащего Пряника. Кот жалобно скулил, его тело напряжено до предела, желтые глаза были полны животного ужаса. Его белоснежный фартучек теперь украшало то самое крошечное, но невыносимо зловещее черное пятнышко. Оно не было просто дыркой. Оно было воронкой в ничто, холодной точкой, от которой шел легкий морозный ветерок, невидимый, но ощутимый кожей. Марта чувствовала, как ее собственная магия, ее тепло, невольно тянутся к этому пятну, словно пытаясь залатать бездну.
– Пряник... – шептала Марта, гладя кота по голове, игнорируя ледяное покалывание в пальцах. – Держись, милый, держись. Я здесь. Все будет хорошо. – Но слова звучали пусто. Она видела боль в его глазах, боль не от раны, а от нарушения самой его сути.
Тоша закончила с дверью и подошла. Она достала из кейса не увеличительное стекло, а странный прибор – два кристалла кварца, соединенные тонкой серебряной проволокой. Она навела кристаллы на пятно на фартуке Пряника.
– Энергетический скан, – прошептала она. Кристаллы замигали тревожным фиолетовым светом. – Как и опасалась. Не просто повреждение ткани. Это очаг некротической пустоты. Частица того, что несет в себе моль. Она... выедает пространство. Магию. Суть. Если не остановить, пятно будет расти. Поглотит ткань, потом... – Она не договорила, но ее взгляд на Пряника был красноречивее любых слов.
Холодный ужас сковал Марту сильнее любого ледяного заклятия. Поглотит кота? Ее Пряника? Ее верного друга и хранителя очага?
– Что делать? – спросила она, и ее голос прозвучал хрипло, чужим. – Как это остановить?
Тоша убрала прибор, ее лицо было сосредоточенным.