Внезапно Пряник насторожился, поднял голову и громко мяукнул, глядя на дверь. Через мгновение раздался осторожный стук – не в дверь, а в специальную деревянную плашку, прибитую чуть ниже, у самого порога.
– Входи, гном, не стесняйся! – крикнула Марта, вытирая руки. – Дверь не заперта!
Дверь скрипнула, и в кухню, сгибаясь под тяжестью огромного, покрытого инеем мешка, ввалился Борован. Он был типичным представителем своего народа: коренастый, широкий в плечах, с длинной, тщательно заплетенной в косички бородой цвета воронова крыла, в которой застряло несколько еловых иголок и что-то блестящее. Его лицо, обветренное и красное, как спелая свекла, сейчас выражало глубокое недовольство. На нем был тяжелый кожух, подпоясанный массивной цепью, и сапоги с подковами, оставлявшие на чистых половицах Марты грязные следы. Пряник фыркнул.
– Марта! – проревел Борован, швыряя мешок на пол с таким грохотом, что задребезжала посуда на полках. – Ты не поверишь, что этот мохнатый недотёпа опять учудил!
Марта только вздохнула. «Мохнатый недотёпа» – это явно леший Ставрул, ее давний знакомый и вечный антагонист Борована.
– Утро доброе, Борован, – сказала она спокойно, указывая взглядом на его сапоги. – Сапоги. Коврик. Помнишь наш уговор?
Гном буркнул что-то невнятное, но все же вытер ноги о рогожку у двери. Пряник следил за процессом с одобрением.
– Так что же случилось? – спросила Марта, пододвигая к столу массивную скамью, способную выдержать гномий вес. – Чай будешь? С медовухой? Или сразу к делу?
– Случилось? – Борован плюхнулся на скамью, заставив ее жалобно скрипнуть. – Этот... этот древесный дух! Он опять напустил своих тварей на мои грибные плантации! Опять! Весь урожай белых трюфелей под Корнями Камня – уничтожен! Обглоданы, растоптаны! Я там неделю караулил, Марта! Неделю! А он... он смеялся, Марта! Из-за деревьев смеялся своим противным скрипучим смехом! – Борован стукнул кулаком по столу. Чашки подпрыгнули. – Я требую справедливости! И компенсации!
Марта кивнула, наливая в большую кружку крепкого душистого чая и щедро плеснув туда из маленького темного пузырька густой медовухи ее собственного приготовления.
– Выпей, Борован, – сказала она мягко, но так, что гному стало неловко за свой крик. – Согрейся. А насчет трюфелей... – Она подошла к кладовой и вынесла небольшой, но увесистый сверток, завязанный в чистую ткань. – Вот, держи. Последние из моих запасов. Как раз для твоего пирога.
Борован уставился на сверток, потом на Марту. Его гневная борода как-то обмякла.
– Для... для моего пирога? – переспросил он, голос заметно смягчившись. – Ты... ты знала?
Марта только улыбнулась, достав из печи противень с румяным, только что испеченным хлебом. Аромат свежей выпечки заполнил кухню, смешавшись с запахом грибного супа и лесных трав.
– Знаю ли я, что Борован придет за пирогом в среду? – Она хитро подмигнула. – Старая ведьма, дорогой. Старая ведьма. А пирог, кстати, будет готов как раз к полудню. Ты же знаешь мое правило: лучшие споры решаются за столом, с добрым угощением. Приведи Ставрула. Скажи ему... скажи, что у меня есть свежий медвежий мед. И что я попросила.
Борован нахмурился.
– Привести его? Сюда? После того, что он натворил?
– После того, что вы натворили друг другу, – поправила Марта. – И да. Сюда. За пирогом. Трюфели, Борован. Ты же знаешь, ради них он готов на многое. Как и ты.
Гном долго смотрел на сверток с драгоценными грибами, потом на Марту, которая уже замешивала тесто для пирога, ее руки двигались с привычной, уверенной точностью. Он тяжело вздохнул, глотнул чаю с медовухой, и по его лицу разлилось тепло и невольное предвкушение.
– Ладно, – буркнул он. – Приведу. Но только из-за пирога. И меда. Твоего меда.
– Конечно, из-за пирога и меда, – согласилась Марта, пряча улыбку. – А теперь подвинься, дай место. Пряник, следи за огнем, милый.
Кот, уже занявший наблюдательный пост на теплом кирпичном выступе печи, громко мурлыкнул в ответ. Его желтые глаза внимательно следили за хозяйкой, которая щедрой рукой сыпала на стол муку, похожую на лунную пыль. Марта погрузилась в работу. Она достала из кладовой корзиночку с отборными лесными грибами – подберезовиками, лисичками, боровичками. И, конечно, драгоценные трюфели, которые Борован принес в прошлый раз. Их терпкий, земляной аромат мгновенно смешался с запахом теста.