– Готово, – выдохнула Марта. – Суп Единения и Оборона Очага. Разливайте. Каждому дому. Каждому очагу. Выпейте и окропите пороги. И пусть никакая Тьма и Холод не посмеют переступить их!
Пряник громко, победно мяукнул, его мурлыканье слилось с последними нотами поющего котла. Они сделали первый шаг. Очаг укреплен. Деревня готова стоять. Но все знали – битва еще впереди. И враг уже ступал по заиндевевшей земле где-то рядом.
Глава 9
Тишина, наступившая после последнего гула котла и победного мяуканья Пряника, была недолгой. Ее тут же сменила лихорадочная деятельность. Слова Марты – «разливайте каждому дому» – стали приказом к действию. Староста Громар взял командование на себя, его голос, обычно спокойный, теперь гремел как горный обвал:
– Эй, Широкобороды! Тащите ковши, черпаки, ведра! Аккуратно! Это не вода, это наша защита! Агафья, твои девчата – с кисточками! Обмакнете и окропите пороги, окна, углы! Люди – по домам, готовьте миски! Каждому члену семьи – по полной чаше! Выпить до дна! Ни капли не оставить!
Кухня Марты превратилась в раздаточный пункт. Гномы, кряхтя, выносили ведра с густым, светящимся янтарным бульоном. Девушки со связками травяных кисточек следовали за ними, обмакивая их в ведра. Тоша, забыв про протоколы, ловко управлялась с большим ковшом, разливая суп в миски и кружки, которые подносили жители. Пряник, заняв пост на подоконнике, следил за процессом с одобрением, время от времени облизывая лапу – дегустация паров его вполне удовлетворила.
Марта наблюдала за этим, стоя на пороге. Усталость валила с ног, но внутри горел огонь – огонь очага, умноженный сотней сердец. Она видела, как первая ведро понесли к дому Агафьи. Старуха, причитая о драгоценной чистоте порога, тем не менее сама взяла кисть и щедро окропила им свои резные ставни, косяки дверей и даже крыльцо. Брызги супа, попав на дерево, не оставили жирных пятен, а словно впитались, заставив старую древесину на миг излучать мягкое золотистое сияние. Затем Агафья завела внуков внутрь, и через открытую дверь Марта услышала ее наказ: «Пейте, не мешкая! Каждый глоток – гвоздь в крышку гроба тому ледяному уроду!»
То же самое происходило по всей деревне. У домов гномов, чьи двери обычно украшали рунические защитные знаки, теперь сверкали свежие капли Супа Единения. Тролли, чьи жилища под валунами были попроще, щедро поливали пороги прямо из ведер, бормоча заклинания на своем гортанном языке. Даже мельница на речке получила свою долю – староста Громар лично обмазал супом лопасти и дверь.
А потом началась тихая часть ритуала. Люди заходили в дома, закрывали двери. На улице воцарилась непривычная для дня тишина, нарушаемая лишь шелестом кистей да шагами раздатчиков. Но Марта чувствовала, как меняется само пространство Урочища. Воздух, еще недавно наполненный тревожным холодком, стал теплее, плотнее. Как будто над деревней поднялся невидимый купол из теплого стекла. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь утреннюю дымку, казался ярче, золотистее. Даже птицы, замолкшие после ледяного нашествия, снова защебетали в кустах у реки.
– Работает, – прошептала Тоша, подойдя к Марте. Фея сняла очки, протирая их платком, и Марта увидела в ее глазах усталость, но и искреннее изумление. – Энергетический фон деревни... он стабилизировался и усилился. Формируется когерентное поле защиты. На основе... эм... кулинарно-коммунальной магии. Это беспрецедентно. – Она посмотрела на пустой котел. – Ваш суп... это не просто еда. Это... символ. И очень мощный конденсатор коллективной воли.
– Это дом, Тоша, – просто ответила Марта. – Просто дом, который все любят и хотят защитить. И да, он вкусный. – Она слабо улыбнулась. – Пойдем, выпьем по чашечке сами. И Пряника накормим. Заработали.
Они вернулись на кухню, где остатки супа еще хранили тепло. Пряник получил свою порцию в любимой миске и принялся трапезничать с достоинством, временами поглядывая на окно. Марта и Тоша сидели за столом, пили густой, ароматный бульон. Его вкус был знакомым, но сегодня он ощущался иначе – как глоток самой уверенности, спокойствия и силы. Усталость отступала.
– А что с тем... Хранителем Глин? – спросила Марта, вспомнив глиняный свисток. – Мы его позвали. Он придет?
Тоша нахмурилась.
– Хранители Глин... они вне времени. Они могут прийти мгновенно. Или через сто лет. Или не прийти вовсе. Их мотивы непостижимы. А плата... – Фея вздрогнула. – Они могут попросить что угодно. От горы кристаллов до первенца. Но если они решат, что угроза миру земли реальна... они придут. И тогда... – Она не договорила, но в ее глазах был немой ужас и благоговение перед древней силой.
Внезапно Пряник перестал есть. Он поднял голову, уши навострились, нос задрожал. Его желтые глаза пристально смотрели не на дверь, а на... северное окно. Он тихо, предупреждающе заурчал.