Нарезая грибы тонкими, почти прозрачными ломтиками, Марта чувствовала их энергию – сонную, лесную, пропитанную влагой мхов и тайной подземных лабиринтов. Она добавила лук, обжаренный до золотистого прозрака на сливочном масле с щепоткой тимьяна. Потом – горсть рубленой зелени петрушки и любистка. Каждый ингредиент она вкладывала в миску не просто так, а с намерением: сытости, умиротворения, забытья мелких обид. Магия Марты была тихой, вплетенной в сам процесс готовки, как нити в полотно.
Пока она занималась начинкой, Борован сидел за столом, допивал чай и невольно затихал, наблюдая за ее движениями. Даже его вечно нахмуренные брови разгладились. Суп в котле загустевал, распространяя сытный, манящий запах. Пряник, убаюканный теплом печи и монотонным шумом работы Марты, начал дремать, его фартучек слегка вздымался под мерное дыхание.
Марта раскатала тесто – ровное, эластичное, послушное. Выложила его в глубокую сковороду, смазанную маслом. Аккуратно разложила ароматную грибную начинку. Сверху – еще один слой теста, защипала края красивым волнистым узором. Несколько разрезов сверху для выхода пара – и пирог был готов к отправке в печь.
– Вот, – Марта поставила сковороду на свободное место в топке рядом с догорающими углями, где жар был уже не таким яростным, а более ровным и глубоким. – Теперь пусть томится. К полудню будет готов. – Она вытерла руки о фартук и посмотрела на Борована. – А пока, дорогой, не хочешь попробовать супчик? Как раз подоспел.
Гном кивнул, уже не так сердито. Пока Марта разливала по мискам густой, ароматный суп с плавающими кусочками грибов и золотистыми каплями масла, в дверь снова постучали. На этот раз легко, почти робко.
– Входите! – крикнула Марта, догадываясь, кто это.
Дверь приоткрылась, и в кухню заглянула пара больших, испуганных глаз. Потом показалась длинная морда, покрытая жесткой бурой шерстью, и рогатые уши.
– Марта? – проскрипел голос, похожий на скрип несмазанных колес. – Это я... Малышка. Можно? Борован тут?
Малышкой звали молодого тролля, недавно поселившегося под старым валуном в полуверсте от дома Марты. Он был огромен, неуклюж и ужасно стеснителен, особенно рядом с гневливым Борованом. Его визиты обычно означали либо голод, либо какую-то мелкую проблему, с которой он не мог справиться сам.
– Входи, входи, Малышка! – приветливо сказала Марта. – Борован как раз здесь. И суп горяченький. Садись, места хватит.
Тролль, согнувшись в три погибели, протиснулся в дверь и робко присел на корточках в углу, стараясь не задеть головой пучки сушеных трав. Он с благоговением посмотрел на Борована, который фыркнул, но уже без прежней злости, и на миску с супом, которую Марта поставила перед ним на низкую скамеечку.
Кухня Марты снова наполнилась жизнью: хлюпающие звуки, с которыми тролль уплетал суп, ворчливые замечания Борована о том, как надо правильно есть, чтобы не расплескать, довольное мурлыканье Пряника и тихое бульканье чего-то в котлах. Марта села за стол с собственной миской, наблюдая за этой картиной. Это был ее мир. Мир, который она кормила, утешала и охраняла не мечом или заклинаниями, а скалкой, сковородой и добрым словом. Запах готовящегося грибного пирога обещал мирное разрешение и гномьей обиды, и лешего озорства.
Она подняла ложку ко рту, но вдруг остановилась. Легкое, едва уловимое покалывание пробежало по ее пальцам. Как статический разряд, только теплее и... тревожнее. Марта нахмурилась, поставив ложку обратно в миску. Она внимательно посмотрела на свои руки – обычные руки кухарки, сильные, с коротко остриженными ногтями, в мелких царапинах и пятнышках от ягод. Покалывание исчезло так же внезапно, как и появилось.
– Странно, – пробормотала она себе под нос. – Совсем как тогда... перед нашествием тех слизней-сластен.
Борован оторвался от супа.
– Что странно, Марта? Суп отменный, как всегда!
– Ничего, Борован, ничего, – Марта тряхнула головой, отгоняя смутное предчувствие. – Просто показалось. Ешьте, гости дорогие. Пирог скоро будет готов.
Она снова взяла ложку, но легкая тень беспокойства осталась в ее глазах. Она мельком взглянула на темный угол кладовой. Или ей снова померещился тот слабый, мерцающий огонек? Как крылышко крошечной моли? Нет, наверное, просто солнечный зайчик от окна. Солнце уже поднялось выше, яркими пятнами ложась на деревянный пол. Пряник сладко потянулся на своем теплом местечке. Все было хорошо. Должно было быть хорошо. Ведь ее магия – магия очага и сытости – была сильнее любых мелких неприятностей. Марта твердо в это верила. Она доела суп и встала, чтобы проверить пирог. Впереди был день, полный забот, гостей и кулинарных чудес. А о странном покалывании... она подумает позже. Надеюсь.