– Для сил, Марта, для сил! – буркнула Агафья. – И чаю заварим. Крепкого. Чтобы нервы в порядок пришли после таких визитеров. – Она оглядела кухню, ее острый взгляд остановился на значке консультанта. – Гм. Чиновники признали, значит? Не дураки. А теперь подвинься, дай место. Пряники пахнут – слюнки текут. А у меня, между прочим, зуб один новый прорезается. Пряник нужен!
Кухня Марты снова наполнилась жизнью, шумом, смехом. Пряники – золотистые, ароматные, еще теплые – исчезали с тарелок с поразительной скоростью. Борован хвалил хруст, Ставрул выискивал в медовом вкусе нотки своих лугов, Тоша аккуратно отламывала кусочки, анализируя вкусовой профиль и энергетический отклик, Малышка уплетал за обе щеки, Агафья ворчала, но съела три штуки. Пряник получил свой пряник в форме кота и ел его с королевским достоинством на виду у подаренной мыши, которая мирно спала в клетке.
Марта сидела во главе стола, попивая травяной чай от Агафьи. Она смотрела на своих друзей. На гнома и лешего, спорящих из-за последнего пряника, но без злобы. На тролля, счастливо чавкающего. На фею, делающую пометки в блокноте. На старую ведьму, ковыряющуюся зубочисткой в новом зубе. На кота, вылизывающего последние крошки с достоинством героя. На теплый свет в окнах. На свою печь, где тлели угли.
Искра в ее груди тихо теплилась. Не для битвы. Для жизни. Для этого тепла. Для этого дома.
– Вот что, – сказала Марта, когда пряники закончились, а чай допит. – Холод отступил. Но он может вернуться. И не только он. Наш Урочищ – место особенное. Очаг. Значит, будем готовы. Не только супом единения. – Она посмотрела на Тошины приборы, на значок консультанта, на книгу Морвенны. – Будем учиться. Делиться знаниями. Тоша – с магией измерений и артефактов. Агафья – с травами и старыми заговорами. Ставрул и Борован – с силой земли и леса. Я... – она улыбнулась, – я научу варить не только вкусный, но и защитный бульон. И печь пряники. Которые не просто сладкие. Которые... греют душу.
– А я? – спросил Малышка, разочарованно глядя на пустую тарелку.
– Ты, Малышка, – серьезно сказала Марта, – будешь Главным Поставщиком Рыбы. И Камней для Укреплений. Самых больших. И защитником мышей. – Она кивнула на клетку. Пряник снисходительно мурлыкнул.
Так родилась "Стража Очага" Грибного Урочища. Не официальная организация. Содружество. Где гном, леший, тролль, фея, старуха-ведьма, кот и, конечно, ведьма-кухарка объединились, чтобы защищать свой дом, свою магию, свое тепло от любой непогоды и любых темных гостей.
Гости постепенно разошлись. Ставрул ушел в лес – проверять корни. Борован – к своим трюфелям. Тоша – писать отчет и создавать отдел. Агафья – спать, потому что "старым костям покой нужен". Малышка унес спящую мышь под свой валун – "на сохранение". В доме остались только Марта и Пряник.
Она вымыла посуду под его довольное мурлыканье. Вытерла стол. Поставила опару для завтрашнего хлеба. Потом подошла к окну. Вечер опускался на Урочище. В окнах домов зажигались огоньки. Защитный купол светился мягким золотом, как отблеск заката. Лес шумел живой листвой. Было тихо. Мирно. По-домашнему.
Пряник прыгнул на подоконник, устроился рядом. Его желтые глаза смотрели в темнеющий лес, но в них не было тревоги. Только спокойная уверенность сторожа.
Марта погладила его по спине. Шерсть была теплой, мягкой. Фартук – безупречно чистым после вечернего умывания.
– Ну вот и все, солнышко, – прошептала она. – Еще один день. Не самый простой. Но наш. Дом цел. Очаг горит. – Она посмотрела на печь, где тлели угли, готовые разгореться утром для нового хлеба. – А пока... пора спать. Завтра будет новый день. Новые заботы. Новые гости. И, конечно, новый обед.
Пряник громко мурлыкнул, соглашаясь. Он потянулся, выгнув спину дугой, его коготки поцарапали подоконник. Потом спрыгнул и пошел к своей корзинке, устроившись на мягких лоскутках. Через мгновение его ровное дыхание смешалось с тиканьем старых часов на стене.
Марта погасила лампу. В кухне остался только тусклый свет углей в печи и мягкое сияние защитного купола за окном. Она подошла к своей кровати, но перед тем как лечь, положила руку на теплый кирпич печи. Тепло шло в ладонь, знакомое, успокаивающее. Ее тепло. Тепло ее дома. Тепло, которое она защитила. Которое научилась защищать.
Она легла. Сон накрывал ее быстро, как теплое одеяло. Ей снился лес. Теплый, зеленый, полный жизни. Снился дом с дымком из трубы. Снился стол, полный друзей. И снился кот. Черный кот в белом фартуке. Который сидел у печи, как страж. Как хранитель. Как самое теплое и верное сердце ее очага.