– Позже, Тоша! – засмеялась Марта. – Сначала спаси ячмень Громара! А отчет… – она взглянула на Пряника, – отчет мы сочиним за чашкой чая. С лимоном и имбирем. Для вдохновения.
Тоша кивнула и выпорхнула, бережно неся миску с драгоценной пастой. Марта вздохнула и снова посмотрела на бумаги. Бюрократия никуда не делась. Но теперь она казалась… менее противной. Особенно когда за окном светило солнце, в печи тлели угли, а Пряник запрыгнул ей на колени, устроившись теплым мурчащим комочком.
Она погладила кота по спине, взяла ручку и решительно потянула к себе ближайший бланк. "Форма ЛИМВ-КМО-1в: Журнал учета консультационных сессий". Ну что ж… Сессия номер один: "Мутировавшие жуки на ячменных полях. Применение усыпляющего нектара на основе меда, лунных гвоздик и крахмала папоротника. Результат: ожидается."
Она писала, и слова складывались сами собой. Описывала процесс, ингредиенты, ожидаемый эффект. Бумага перестала быть врагом. Она стала… рецептом. Рецептом успешной работы. Как запись в поваренной книге. Только для фейских архивов.
Неожиданно ее рука замерла. Она почувствовала… легкое покалывание в кончиках пальцев. Очень знакомое. Как тогда, перед появлением моли. Как перед визитом Холода. Но слабое. Едва уловимое. Исходило не от леса, не от неба… а от стола. От миски, в которой еще осталось немного опары для хлеба. Опара подходила, пузырилась, поднимаясь к краям миски. Но… что-то было не так. Пузырьки были мельче, чаще, и двигались они не плавно, а как-то… нервно. И сам запах опары – обычно теплый, дрожжевой, успокаивающий – сегодня казался чуть более кислым. Тревожным.
Марта нахмурилась. Она отложила ручку, подошла к миске. Прикоснулась пальцем к теплой, живой массе. Покалывание усилилось. Тонкое, как статическое электричество, но… знакомое. Очень знакомое. Отголосок. Эхо Пустоты? Но такое слабое, рассеянное.
– Пряник, – позвала она тихо. – Иди сюда.
Кот спрыгнул с колен, подошел, обнюхал миску с опарой. Его усы задрожали. Он не зашипел, не выгнул спину. Он просто… насторожился. Его желтые глаза пристально смотрели на пузырящуюся массу, а затем поднялись на Марту с немым вопросом.
– Да, милый, – прошептала Марта, гладя его по голове. – Я тоже чувствую. Что-то не так. Не опасное. Пока. Но… чужое.
Она взяла щепотку обычной соли, посыпала опару. Соль – простейший очиститель, стабилизатор. Пузырьки на мгновение успокоились, запах стал мягче. Но подозрительное покалывание в пальцах не исчезло полностью. Оно лишь притупилось.
Марта вздохнула. Спокойная жизнь кончилась не навсегда. Отголоски битвы с Холодом, его ледяной Пустоты, все еще витали в мире. Оседали в земле, в воде, в воздухе. И могли вызывать вот такие… странности. Маленькие аномалии. Как эти жуки. Как эта нервная опара.
Она посмотрела на Пряника. Кот уже отвлекся от миски, его внимание привлекла проснувшаяся мышь в клетке, которая деловито строила гнездышко из клочков бумаги, оторванных от ЛИМВиНФовских бланков. Видимо, бюрократия была полезна хоть для чего-то.
Марта улыбнулась. Ничего. Справимся. Она – ведьма-кухарка, консультант по кулинарно-магической обороне и Хранительница Искры. У нее есть верный кот в фартуке, друзья-странности и целая деревня, которую нужно кормить и защищать. А это значит, что в ее печи всегда будет гореть огонь, на столе – стоять свежий хлеб, а в кладовой – находиться ответ на любую, даже самую маленькую и тревожную, аномалию. Даже если ответ – это просто щепотка соли и бдительный взгляд желтых кошачьих глаз.
Она снова взяла ручку, чтобы дописать отчет. Но теперь уже без раздражения. Это была ее работа. Часть ее нового, не такого уж тихого, но точно не скучного мира. Мира, где даже дрожжевая опара могла стать первым звоночком новой маленькой загадки. И Марта Чернокот была готова ее разгадать. С помощью ложки, сковороды и своего безупречного кота.
Глава 14
Тишина кухни после отъезда Тоши с "усыпляющим нектаром" была обманчивой. Обычные звуки – потрескивание дров в печи, тиканье настенных часов-кукушки, дорабатывающих свой век, легкое шуршание мыши в клетке – казались приглушенными. В центре внимания стояла миска с опарой. Пузырьки все так же мелко и часто пульсировали, словно в массе кипели тысячи крошечных невидимых источников беспокойства. Кисловатый запах висел в воздухе, навязчивый и чуждый уютной атмосфере свежеиспеченного хлеба.
Марта дописала последнюю строчку в отчет ЛИМВиНФу ("...ожидаемый эффект – сонная нейтрализация колонии с последующим гуманным вывозом за пределы агрозоны") и отложила ручку. Бумажная волокита внезапно потеряла всякую значимость перед лицом этого тихого бунта в глиняной миске. Она подошла к столу, Пряник следом, его хвост был поднят трубой, а уши напряженно насторожены.