Марта отступила на шаг, спасаясь от пивного амбре и гномьей экспансивности.
– Громар, успокойтесь. Булочки в печи. Что случилось? Жуки?
– Жуки?! – Громар захохотал, и звук был подобен перекатыванию бочек по каменному полу. – Да твои сладкие липучки, Марта, они… они сработали! Как по мановению волшебной… эээ… ложки! Тоша с феями расставила их пластинки по краю поля на рассвете. К полудню – тишина! Ни шевеления! Ни мерцания! Подошли мы с гномами, а они все… спят! Кучками! Как пьяные мухи после праздника Урожая! Сладко так посапывают! Мы их – раз! – он щелкнул толстыми пальцами, – в мешки! И – подальше, к Ставрулу! Пущай его барсуки разбираются с сонными гостями! Поле чистое! Ячмень цел! Осеннее пиво спасено!
Он от души хлопнул себя по бедру.
– И вот! – он гордо ткнул пальцем в кувшин. – Первый глоток! Из пробной партии прошлогоднего! Еще не дозрел толком, но для праздника души – в самый раз! Гномье слово, Марта, это пиво будет самым лучшим за последние сто лет! Потому что сварено с благодарностью! Выпей со мной!
Марта смотрела на кувшин, потом на букетик помятых васильков и ромашек в его руке, потом на сияющее лицо гнома. Искренняя радость Громара была заразительна. Тревоги утра растаяли, как дым над трубой.
– Ну что ж, – улыбнулась она. – За спасенный урожай. И за мир в Урочище. Но только по маленькой кружечке, Громар. Рано еще.
Она достала две глиняные кружки. Громар с шумом налил густую, темно-янтарную жидкость с пышной шапкой пены. Аромат хмеля, солода и чего-то древесного заполнил кухню, перебивая запах булочек. Они чокнулись.
Пиво было крепким, терпким, с глубоким солодовым вкусом и долгим хмелевым послевкусием. Очень гномье. Марта сделала глоток, почувствовав приятное тепло, разливающееся по телу. Громар осушил свою кружку залпом и смачно крякнул.
– Вот это жизнь! – провозгласил он, ставя пустую кружку на стол. – Никакие жуки, никакая… эхо-пустота… не страшны, когда есть такие головы, как ты, Марта! И твой кот! – он кивнул Прянику, который, успокоившись, наблюдал за гномом с высоты полки с философским равнодушием истинного гурмана к хмельным напиткам. – А теперь, – Громар понизил голос до конспиративного шепота, который все равно звучал как перестук камешков, – я пришел не только поблагодарить. Хочу кое-что показать. На всякий случай. Может, ерунда. А может… твоя кулинарная магия и тут пригодится.
Он залез глубоко в карман своих просторных кожаных штанов и вытащил что-то, заботливо завернутое в большой дубовый лист. Развернул лист на столе, рядом с кувшином. Внутри лежала горсть земли. Не обычной, темной и рассыпчатой, а… странной. Она была влажной, почти маслянистой на вид, и пронизана тончайшими, полупрозрачными белыми нитями, похожими на паутину, но более слизкими. И цвет… У корней, там, где нити были гуще, земля отливала слабым, едва заметным сиреневым оттенком.
– Это что? – нахмурилась Марта, наклоняясь ближе. Она не стала трогать землю, но почувствовала… не холод, как от опары, а что-то иное. Тяжелое. Влажное. Чужое.
– С краю поля, – пояснил Громар, его веселье сменилось озабоченностью. – Там, где Тоша ставила последние пластинки с твоим усыпительным зельем. У самой опушки леса. Гномы копали канавку для отвода воды после дождей – а тут это. Пятно. Небольшое. Но земля… она не такая. И запах… – он сморщил нос. – Не гниль. Не плесень. Что-то… пустое. Как сырой погреб, где сто лет никто не был. Или как… – он искал слово, – как мокрая тень.
Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на Пряника. Кот спрыгнул с полки, подошел к столу, обнюхал дубовый лист с расстояния. Его усы резко подрагивали. Он не шипел, но его спина была напряжена, а хвост слегка подрагивал кончиком. Знакомое настороженное внимание.
– Ты говоришь, это было рядом с ловушками? – уточнила Марта.
– Рядом, – кивнул Громар. – Может, жуки там копошились? Или твой сладкий сироп на землю попал? Но пластинки-то Тоша ставила на кору, на камни… на землю не лила!
Марта мысленно вернулась к вчерашнему дню. Она видела, как Тоша тщательно наносила "усыпляющий нектар" специальным аппликатором на подготовленные пластины. Проливов быть не должно. Но энергия… Энергия мутировавших жуков, их странный фермент, ускоряющий старение… И эхо Пустоты, которое вызвало мутацию… Не могло ли их сочетание, усиленное или измененное действием нектара, вызвать такую локальную аномалию в почве?