– Ты землю трогал? – спросила она.
– Палой тыкал, – признался Громар. – Она… липкая. И холодная. Даже на солнце. А растения вокруг… вроде целы. Трава зеленая. Но присмотришься – как-то вяло стоит. Без блеска.
Марта взяла щепотку соли и осторожно посыпала ею край земляного комка. Соль легла на маслянистую поверхность, не впитываясь сразу. И… зашипела. Слабо, почти неслышно. На мгновение показалось, что сиреневый отлив в месте соприкосновения померк.
– Надо посмотреть, – решила Марта. – Сейчас. Пока солнце высоко. Пряник, с нами?
Кот ответил решительным прыжком с табуретки на пол. Его должность главного инспектора по аномалиям была активирована.
Они вышли. Громар вел их не к центральным ячменным полям, а к дальнему краю, где пахотная земля плавно переходила в дикую опушку леса. Солнце припекало, птицы пели, но по мере приближения к месту Марта почувствовала знакомое, едва уловимое изменение. Воздух становился… тяжелее. Влажнее. Звуки приглушались, как в тумане.
– Вот, – Громар остановился и указал пальцем.
Пятно было небольшим, метра полтора в диаметре. На первый взгляд – просто участок влажной земли после недавнего дождя. Но приглядевшись, Марта увидела то же, что и в образце: маслянистый блеск, тонкие полупрозрачные белые нити, оплетавшие комочки земли, и этот странный, едва уловимый сиреневый оттенок в глубине, особенно заметный в тени корней близстоящего кустарника. Трава по краям пятна действительно казалась блеклой, безжизненной. Запах… Да, запах сырого погреба. Застоявшейся воды и камня. Пустоты.
Пряник подошел к самому краю пятна. Он не стал ступать на странную землю. Он вытянул шею, осторожно втянул воздух носом, потом… фыркнул. Резко и с отвращением. Его шерсть на загривке слегка встала дыбом.
Марта опустилась на корточки. Она осторожно тронула землю у самого края пальцем. Ощущение было неприятным – холодная, липкая грязь. И снова это чувство тяжести, чужеродности. Она достала щепотку соли и посыпала на то место, где только что был ее палец. Повторилось то же самое: слабое шипение, мгновенное потускнение сиреневого отлива.
– Не Пустота в чистом виде, – пробормила она, больше для себя. – Что-то… вторичное. Побочное. Как плесень на гнилом дереве. Результат смешения. Жучиного мутагена, остатков нектара… и эха Холода.
– И что делать-то? – озабоченно спросил Громар. – Залить маслом и поджечь? Посыпать известью?
Марта покачала головой. Огонь мог быть слишком грубым, мог повредить почву вокруг. Известь – убить все живое. Нужно было что-то… вытягивающее. Очищающее, но мягко. Как губка.
– Соль, – сказала она. – Но не просто так. Нужен… абсорбент. Что-то, что впитает эту слизь, эту чужеродность. – Она оглядела опушку. Ее взгляд упал на кусты черной бузины, росшие неподалеку. Бузина… известная своими очищающими свойствами, особенно корни. Но копать их сейчас – долго. Ягоды? Еще не созрели. Тогда… листья? Молодые побеги?
– Громар, – распорядилась Марта, – сбегай, пожалуйста, на мою кухню. В кладовой, на нижней полке, стоит большой керамический горшок с серой солью. Это соль, настоянная на золе сожженных трав и кореньев. Принеси его. И большую деревянную ложку.
Гном кивнул и засеменил обратно к деревне, раскачиваясь на своих коротких ногах.
Марта осталась с Пряником у странного пятна. Она сорвала несколько молодых, еще нежных листьев бузины, размяла их в пальцах. Пахло они резко, терпко. Она бросила размятые листья на край пятна. Ничего не произошло. Тогда она достала из кармана фартука маленький нож (никогда не знаешь, когда пригодится на кухне или в лесу) и срезала тонкую веточку бузины. Капля млечного сока выступила на срезе. Она уронила каплю на сиреневый участок земли.
Раздалось легкое шипение, сильнее, чем от соли. Сиреневый отлив на мгновение погас, а белые нити вокруг капли словно съежились. Это работало! Но локально. Нужен был носитель, который распределил бы сок и силу бузины по всему пятну.
Вернулся Громар, тяжело дыша, с большим горшком в руках. Серая соль внутри пахла дымом и сухими травами.
– Отлично, – сказала Марта. – Теперь слушай. Нужно как можно мельче нарезать молодых побегов бузины. Листья и тонкие веточки. Прямо здесь.
Пока Громар, кряхтя, справлялся с ножом и нежными веточками, Марта насыпала в горшок с солью немного земли с обычного, здорового участка опушки. Потом добавила щепотку сушеного корня лопуха (известного своей способностью вытягивать всякую дрянь) и щепотку тысячелистника (для заживления ран земли). Получилась грубая смесь.
– Теперь перемешай это с тем, что нарезал, – приказала она Громару.