– Что это? – спросила Марта, не трогая находку.
– Корень бузины, – ответила Тоша. – С того самого участка опушки. Только… не с поверхности. Я взяла пробу глубже, рядом с пятном, которое вы обработали. Твоя присыпка… на поверхности она работает. Соль впитывает слизь, бузина нейтрализует. Но ниже… – Она указала на сочащийся срез корня. – Инфекция проникла глубже. В корневую систему. Она… распространяется. По корням растений. Как грибница. Только это не грибок. Спектральный анализ показывает ту же энергию, что и в мутировавших жуках и в той опаре! Остаточное эхо Пустоты, смешанное с чем-то органическим… и агрессивным!
– Как быстро? – спросила Марта, ее голос звучал ровно, но внутри все сжалось.
– Пока медленно, – поспешила успокоить Тоша. – Очень локально. Но тенденция… Марта, если эта… корневая гниль Пустоты… распространится дальше, по сети корней леса… Последствия непредсказуемы! Увядание растений, мутации, нарушение природного баланса! Это может затронуть не только ячмень Громара, но и все Урочище! Лес – это единый организм!
Марта закрыла глаза на мгновение, представляя себе эту картину: невидимую, ползущую под землей сеть сиреневой скверны, отравляющую корни деревьев, трав, кустов. Лес, теряющий силу, становящийся хрупким, уязвимым. Дом, окруженный больной землей.
– Нам нужно понять, как далеко она ушла, – сказала она, открывая глаза. – И найти способ остановить ее не на поверхности, а в глубине. Огонь не подойдет. Выжигание корней убьет лес быстрее заразы. Нужно что-то… проникающее. Очищающее изнутри. Как… рассол для засолки. – Она посмотрела на корень, на стекающую слизь. – Тоша, ты можешь сделать карту? Распространения колебаний? Где очаги самые сильные?
– Могу, – кивнула фея, уже доставая миниатюрный планшет. – Но это займет время. Нужно расставить дополнительные сенсоры по сетке.
– Делай. Пряник и я… – Марта взглянула на кота, который, перестав шипеть, все так же настороженно смотрел на корень, – мы пойдем в лес. Старым путем. Послушаем его. Посмотрим своими глазами.
Одеться для прогулки в лес было делом привычным. Прочные сапоги, плотная юбка, теплая кофта, корзинка для случайных грибов или трав. Но на этот раз Марта положила в корзинку не только нож и мешочки, но и небольшой мешочек серой соли, пучок свежей бузины с листьями и цветами (найдя его в дальнем углу сада), и маленькую бутылочку крепкого яблочного уксуса – на всякий случай. Пряник, чувствуя важность миссии, терпеливо ждал у двери, его хвост лишь легонько подрагивал.
Они вышли. Хмурое небо давило. Воздух был по-прежнему тяжелым. Птицы почти не пели. Даже комары, обычно назойливые в такую погоду, куда-то исчезли. Лес молчал. Не мирно, а угрожающе. Марта направилась не к тропинке на поляну Ставрула, а вглубь, туда, где деревья стояли теснее, а земля была покрыта толстым слоем векового перегноя. Она шла медленно, не столько глядя под ноги, сколько прислушиваясь. К шорохам. К скрипу ветвей. К тишине. Пряник шел рядом, его тело было напряжено, как пружина, уши ловили каждый звук.
Сначала все казалось почти обычным. Папоротники, мхи, знакомые коряги. Но постепенно Марта начала замечать детали. Вот молодой побег дубка – его листья не поникли, а словно съежились, стали тусклыми, с едва заметным сизым налетом. Вот куст малины – ягоды на нем были мелкими, бледными, будто недозревшими, хотя время уже подошло. И запах… Запах сырости и тления под ногами стал навязчивее, чем обычно в лесу.
Она остановилась у старой, полуразвалившейся сосны. Ее могучие корни, как спутанные змеи, вылезали из земли, покрытые мхом и лишайником. Марта опустилась на корточки. Она не видела явной сиреневой слизи или белых нитей, но… ощущение было. То самое чувство тяжелой, чужеродной влаги, исходящее от земли. Она положила руку на один из корней. Древесина под мхом была холодной и… влажной не по-деревянному. Как будто корень потел этой странной сыростью.
Пряник вдруг резко дернул головой в сторону, в глубь чащи, и тихо, предупреждающе заурчал. Марта подняла голову. Сначала она ничего не увидела. Потом разглядела. Среди стволов, почти сливаясь с тенями, стояла… фигура. Высокая, стройная, невероятно гибкая. Казалось, она выросла из самого леса. Длинные, струящиеся волосы цвета молодой листвы, платье из переплетенных лиан и древесной коры, кожа – как бледная кора березы. Глаза, огромные и темные, как лесные омуты, смотрели прямо на Марту. Это была дриада. Лесная душа. Марта видела их лишь издалека и очень редко – они не любили показываться людям, даже таким, как она.