– Тогда пошли, – сказала Марта, наливая остывшую жидкость в большую лейку с узким носиком. – Покажем этой сиреневой заразе, что значит портить нам ячмень и тревожить лесных духов.
Громар взял кастрюлю с «рассолом», Тоша – зонды. Ставрул молча развернулся и пошел вперед, указывая путь своим скрипом. Пряник гордо возглавил процессию, как генерал, ведущий войска в решающую битву.
Они шли не к одинокому вязу, а туда, где, по данным сканеров Тоши, концентрация заразы была наибольшей. Это была небольшая поляна, окруженная молодыми елями и осинами. Они еще не выглядели больными, но тишина над поляной была мертвой. Ни пчел, ни мух, ни комаров.
Тоша воткнула первый зонд в землю у корней молодой ели. Громар налил жидкости в трубку через воронку. Тоша сжала резиновую грушу. Раздался тихий, булькающий звук. Жидкость ушла вглубь.
Повторили процедуру у десятка деревьев. Марта шла за ними, поливая землю вокруг тем же раствором из лейки, создавая защитный круг. Ставрул стоял в центре поляны, уткнув посох в землю, и что-то шептал на своем древнем языке. Казалось, лес затаил дыхание и слушал.
Закончив, они отступили. Ничего не происходило. Минута. Две.
И вдруг земля у корней одной из елей слегка вздулась. Раздался тихий, но отчетливый шипящий звук. На поверхность выступили крошечные пузырьки, и вместе с ними – капли той самой маслянистой, сиреневой слизи. Они выступили и... исчезли, растворились, как будто их съела соленая, кислая, горькая земля.
Пряник громко и победно мурррррркнул.
Это сработало. Очищение началось.
– Это надолго, – сказала Марта, глядя на землю. – Повторять придется. Не раз и не два.
– Будем повторять, – проскрипел Ставрул. И в его голосе впервые зазвучала не тревога, а надежда. – Лес будет ждать. И помнить.
Они стояли на поляне, маленькая группа стражей своего мира, и смотрели, как лекарство медленно, но верно начинает свою работу в глубине. Битва за корни только началась, но первый шаг был сделан. Ложкой, зондом и верой в то, что даже самую глубокую рану можно исцелить, если найти правильный рецепт.
Глава 18
Прошло три дня с тех пор, как они провели первую «инъекцию» лесу. Три дня напряженного ожидания. Тоша со своими приборами постоянно мониторила состояние почвы, Громар по очереди с другими гномами носил ведра с целебным рассолом к опушке, а Ставрул, казалось, врос корнями в землю на той поляне, не отрываясь следя за процессом очищения.
Марта же чувствовала странную опустошенность. Не эмоциональную – тревога никуда не делась, – а скорее физическую. Как будто часть ее сил ушла вместе с тем рассолом в землю. Приготовление зелья, сама идея, требование момента – все это казалось правильным и необходимым. Но когда ажиотаж первых действий стих, ее накрыла волна странной, глухой усталости.
Она пыталась вернуться к привычному ритму. Испекла хлеб – обычный, пшеничный, без всякой магии. Но тесто поднималось вяло, а готовый каравай вышел каким-то плоским, безжизненным. Заварила свой любимый утренний чай с мятой и душицей – но не почувствовала привычного аромата, лишь легкую горечь на языке. Мир словно потерял свои краски и запахи.
Пряник, казалось, чувствовал ее состояние. Он ходил за ней по пятам, тыкался мокрым носом в руку, мурлыкал громче обычного, пытаясь поделиться своей кошачьей энергией. Но даже его мурлыканье звучало для Марты приглушенно, как из-за толстого стекла.
На четвертый день утром Тоша влетела на кухню с таким сияющим лицом, что даже хмурый рассвет за окном будто посветлел.
– Марта! Данные фантастические! Уровень патогенной энергии в почве на контрольных участках упал на сорок процентов! Корневая система показывает первые признаки регенерации! Сиреневые прожилки темнеют и рассасываются! Лес… Лес отвечает! Он выздоравливает!
Марта попыталась улыбнуться, порадоваться. Это же была победа. Их общая победа. Но улыбка вышла слабой, а радость не шла дальше головы, не касаясь сердца.
– Это прекрасно, Тоша, – сказала она, и ее собственный голос показался ей чужим, плоским.
– Что с тобой? – фея присмотрелась к ней, ее крылышки замедлили трепет. – Ты выглядишь уставшей. Ты не заболела?
– Нет, – Марта покачала головой. – Просто… вымоталась. И… я не чувствую вкуса. Запаха. Все кажется пресным.
Тоша нахмурилась, подлетела ближе, будто сканируя ее без приборов.
– Потеря обоняния и вкуса… Это может быть побочным эффектом. Ты же работала с очень мощными очищающими компонентами. Соль, кислота, сок бузины… Их энергия, их намерение – выжечь, вытравить. А твоя магия… она о созидании. О тепле. О жизни. Возможно, произошел временный дисбаланс. Ты отдала земле часть своей силы, чтобы помочь ей очиститься, и теперь твоя собственная… «вкусовая палитра», если можно так выразиться, на перезагрузке.