Особенно это касалось Марты. Ее кухня, всегда бывшая местом силы и уверенности, теперь ощущалась как передовая застава на границе двух миров. Каждое движение – замес теста, закипание чайника, даже простое постукивание ложкой по краю кастрюли – она совершала с двойным чувством: как хозяйка, готовящая еду, и как дипломат, чьи действия могут быть истолкованы неведомой стороной.
Пряник, казалось, наслаждался новым положением вещей. Он стал еще важнее, еще более проницательным. Он мог подолгу сидеть на пороге, вглядываясь в лесную чащу, и издавать тихие, булькающие звуки, как будто ведя беседу с невидимым собеседником на языке мурлыканья и вибраций. Иногда он внезапно замирал, прислушиваясь к чему-то глубоко под полом, и тогда Марта знала – Каменное Сердце что-то «говорит», и ее кот выступает в роли живого приемника.
Тоша, конечно, была на седьмом небе. Ее сенсоры и приборы работали круглосуточно, собирая данные о малейших колебаниях почвы, изменениях в магнитном поле, составе воздуха. Она строили графики, диаграммы, схемы распространения «резонансных волн Фундамента», как она это назвала.
– Марта, это же невероятно! – восклицала она, влетая на кухню с очередным распечатанным графиком. – Вчера вечером, когда ты замешивала тесто для пирогов, частота вибраций в районе валуна синхронизировалась с ритмом твоих движений! С точностью до миллигерца! Оно не просто слушает, оно… подстраивается! Изучает!
Марта смотрела на замысловатые кривые на бумаге, но понимала все гораздо проще и глубже. Она чувствовала это кожей. Когда она резала овощи ровными, уверенными движениями, земля под домом словно бы успокаивалась, входя в ее ритм. Когда она взбивала крем, делая быстрые короткие взмахи венчиком, откуда-то из глубин доносился ответный, едва уловимый высокочастотный гул, похожий на звон хрустального бокала.
Это был диалог. Странный, безмолвный, но настоящий.
Однажды утром Громар пришел не один. С ним был еще один гном, помоложе, с умными глазами и руками, испачканными глиной. Звали его Кубар. Он был не кузнецом и не пивоваром, а гончаром – редкая для гномов профессия.
– Марта, – сурово сказал Громар. – У Кубара дело. Рассказывай, Кубар.
Молодой гном сгреб в охапку свою бороду, чтобы не мешала, и выложил на стол несколько странных предметов. Это были обломки глиняных черепков. Но не простых. Глина была темной, с рыжими прожилками, а на поверхности осколков проступали те самые сиреневые узоры, которые они видели на камнях с поля. Но здесь они не просто мерцали – они были вплавлены в глину, становясь частью самого материала.
– Лепил я новый горшок, – заговорил Кубар сбивчиво. – Из глины, что у ручья за скалой берем. Все как всегда. А когда обжег в печи – он… запел.
– Запел? – переспросила Марта.
– Запел! – подтвердил гном. – Тонко так, высоко. Как комар. Смотрю – а он весь в таких узорах. И гремит чуть слышно, если тронуть. Потом треснул. И все осколки… они теплые. До сих пор теплые.
Марта взяла один из черепков. Он действительно был теплым, как камень на солнцепеке, и от него исходило едва слышное, но ощутимое вибрирование. Сиреневые прожилки пульсировали в такт этому вибрационному гудению.
– Это глина впитала энергию Фундамента, – предположила Тоша, немедленно наведя на черепки сканер. – И при обжиге произошла… стабилизация! Энергия не ушла, а запечаталась в материале, изменив его свойства!
– Горшок-то треснул, – мрачно заметил Кубар. – Красивый был. Вся сила ушла в трещину.
– Не сила, – возразила Тоша. – Неконтролируемый резонанс! Материал не выдержал внутренних колебаний! Но сама идея… Марта, представь! Посуды, которая сохраняет тепло сама по себе! Или усиливает свойства того, что в нее положено!
Марта смотрела на теплый черепок в своей руке. Он вибрировал в такт ее собственному сердцебиению. Это был еще один дар, еще одно последствие пробуждения Древнего. Непредсказуемое, странное, но потенциально полезное. Как те грибы.
– Кубар, – сказала она. – Попробуй еще раз. Но в следующий раз добавь в глину перед обжигом щепотку песка из ручья. Или мелкой горной крошки. Возможно, это даст энергии точку опоры, и она не разорвет сосуд, а равномерно его наполнит.
Глаза гончара загорелись. Он кивнул и, схватив свои черепки, бросился прочь, обуреваемый новой идеей. Громар смотрел ему вслед с одобрением.
– Молодец, Марта. Направила. А то он тут всю мастерскую разнесет своими поющими горшками.
Но на этом странности не закончились. На следующий день Малышка принес новость. Не грибы и не камни. Он пришел с ручья, что протекал недалеко от его любимого камня, и его добродушное лицо было озабоченно.