– Водичка странная стала, – сообщил он, почесывая за ухом. – Всегда холодная была, а теперь… теплая. И на вкус… другая. Сладковатая. И пенится чуть-чуть.
Марта, Тоша и Пряник немедленно отправились к ручью. Вода и правда была необычно теплой для лесного источника. Она струилась меж камней, и с ее поверхности поднималась легкая, воздушная пена, похожая на ту, что бывает у минеральной воды. Пряник, всегда осторожный с водой, подошел, понюхал струю, лизнул ее кончиком языка и отступил, тряся головой, но без отвращения. Скорее с удивлением.
Тоша зачерпнула воду в пробирку.
– pH изменился! Стал более щелочным! Появились следы минералов, которых раньше не было! Серные соединения! И… что-то органическое, неидентифицированное! Источник должен быть выше по течению!
Они пошли вдоль ручья, вглубь леса, туда, куда обычно не заходили. Лес здесь был особенно диким, заваленным буреломом. И вскоре они нашли причину. Примерно в ста метрах от тропы Малышки земля просела, обнажив скальную породу. И из расщелины в камне бил новый, маленький источник. Вода в нем была почти горячей и пахла… орехами и медом. Странный, но не неприятный запах. А вокруг самого источника на камнях растут не мох, а какие-то нежные, белые цветы, похожие на звездочки. Они дрожали от вибраций бьющей из-под земли воды.
– Геотермальный источник! – ахнула Тоша. – Но его здесь никогда не было! Вероятно, подвижки пластов, вызванные… э-э-э… активностью Фундамента, открыли новый водоносный слой!
Марта присела на корточки, осторожно трогая воду пальцем. Она была приятно теплой, живой. И от нее исходила та самая знакомая вибрация, только очень слабая, разбавленная водой.
– Он не просто играет с дождем, – тихо сказала Марта. – Он меняет саму землю. Делает ее… другой.
Пряник, преодолев сомнения, утолил жажду из нового источника, после чего сел и принялся тщательно умываться, как бы осмысливая новый вкус.
Вернувшись домой, они обнаружили на пороге еще один «подарок». Небольшую кучку гладких, темных камешков, уложенных в идеально ровный круг. В центре круга лежал один-единственный серебристый гриб, свежий и упругий.
– Это кто? – озадачилась Тоша, сканируя камни. – Малышка? Ставрул?
Марта покачала головой. Никто из них не стал бы так аккуратно и… символично раскладывать камни. Это было похоже на знак. На сообщение.
Пряник подошел, понюхал гриб, а затем тронул лапой один из камешков. Камень покатился, нарушив идеальную геометрию круга. И в тот же миг откуда-то снизу, из-под земли, донесся очень тихий, но отчетливый звук. Не шепот. Скорее… легкое, одобрительное урчание. Как у Пряника, только в миллион раз глубже и тише.
Кот насторожился, наклонил голову и в ответ издал свое собственное мурлыканье.
Диалог продолжался.
К вечеру стало ясно, что Урочище вступает в новую фазу. Фазу адаптации. Древнее не просто проснулось и наблюдало. Оно взаимодействовало. Меняло свойства материалов, открывало новые источники, посылало знаки. И теперь жителям предстояло научиться не просто жить по соседству, но и отвечать. Понимать эти знаки и использовать открывающиеся возможности.
Громар уже планировал провести трубу от теплого источника к кузнице, чтобы использовать горячую воду для парового двигателя. Кубар экспериментировал с новой партией глины, пытаясь усмирить энергию Фундамента с помощью песка и крошки. Тоша составляла карту новых вибрационных аномалий.
А Марта сидела на кухне и думала. Она смотрела на закат, окрашивающий лес в багряные тона, и слушала. Слушала тихий гул под ногами, ставший уже привычным фоном. Слушала, как Пряник мурлычет в такт этому гулу. Она думала о том, что ее роль Хранительницы Искры обрела новый смысл. Теперь она была не только хранительницей дома, но и связующим звеном. Переводчик между миром привычных вещей – хлеба, трав, котлов – и миром древних, непостижимых сил.
Она встала, подошла к шкафу и достала самый лучший, самый светлый мед. Затем взяла горсть овсяных хлопьев, щепотку соли. Она не стала печь хлеб или варить зелье. Она сделала нечто очень простое. Смешала мед, овсянку и соль в миске, добавила немного теплой воды из нового источника и замесила густое, липкое тесто. Скатала из него несколько небольших, плотных шариков.
Это была не еда. Это был… ответный знак. Простой, как первый крик ребенка. Но сделанный из даров этой земли – меда ее пчел, овса с ее полей, соли – ее защиты, и воды – ее нового, теплого источника.