Марта постучала в дверь, украшенную связкой сухих стручков жгучего перца и пучком чертополоха – классической защитой от недоброго глаза.
– Агафья? Это я, Марта. Открой, старушка.
Из-за двери донеслось шарканье, бряканье засовов, и наконец дверь скрипнула, открыв узкую щель, из которой выглянуло сморщенное, как печеное яблоко, лицо с острым носом и очень бодрыми, не по годам, голубыми глазами.
– Марта? – проскрипел голос Старухи Агафьи. – Что так поздно? Беда? Чуяла я, чуяла! Сердце ныло с самого утра! Входи, входи, холодно же! И кот твой заходи, фартук не запачкает!
Марта и Пряник протиснулись в тесную, но уютную избу, заставленную сундуками, полками с банками и пучками трав и завешанную вышитыми полотенцами. В печи потрескивали дрова, наполняя комнату теплом и запахом печеной картошки. Агафья, маленькая и сгорбленная, но удивительно шустрая, засуетилась, усаживая гостей за стол, уставленный глиняными мисками и горшочками с чем-то темным и густым.
– Садись, садись! Пряничек, вот тебе уголек теплый! – Агафья ткнула кочергой в печь, указывая Прянику на теплый кирпич у подножия. Кот, почуяв дружелюбие и отсутствие магической угрозы (пока), с достоинством устроился на указанном месте. – Чайку? У меня как раз травяной, с мелиссой да мятой. Успокаивает. Хотя мне, видишь ли, не помогает! – Она укоризненно тряхнула головой, увенчанной колпаком из грубой шерсти.
– Агафья, – начала Марта, выкладывая на стол пучок сонной полыни и завернутые в ткань пряники. – Ты говорила о тревожных снах. Расскажи подробнее. Это очень важно.
Старуха налила чай в две толстые глиняные кружки, села напротив Марты и пристально посмотрела на нее своими пронзительными голубыми глазами.
– Важно? – переспросила она. – Значит, неспроста. Сны... Марта, они жуткие. Как будто я падаю в глубокий колодец, полный тишины. Не просто тишины, а... высасывающей все звуки. И в этой тишине – шелест. Тонкий-тонкий, как крылья комара, но их миллионы. И холод. Ледяной холод, который идет изнутри. И чувство... пустоты. Как будто все, что внутри меня светилось – тепло, воспоминания, даже простые мысли – все это выедают. Остается только шелест и холод. И страх. Просыпаюсь вся в холодном поту, сердце колотится, как бешеное. И так – третью ночь подряд. – Агафья сжала свою кружку костлявыми пальцами. – Что это, Марта? Болезнь? Или... знамение?
Марта почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Описание было слишком точным. Шелест крыльев. Холод. Пустота. Высасывание энергии... или магии? Она вспомнила серебристо-серый рой в кладовке, их ненасытный голод.
– Агафья, – сказала Марта медленно, выбирая слова. – У меня в кладовке... завелась моль. Магическая моль.
Старуха Агафья замерла. Ее голубые глаза расширились до предела.
– Моль? – прошептала она. – Пожирательница Сути? Здесь? В Грибном Урочище? Но... но откуда? Они же... они же давно не появлялись! Разве что...
– Разве что? – резко спросила Марта.
Агафья замотала головой, испуганно оглядываясь по сторонам, будто боялась, что моль услышит.
– Разве что из Запретных Мест, – прошептала она так тихо, что Марте пришлось наклониться. – Из Там... Где Молчание. Где все застыло.
Марта почувствовала, как кровь отливает от лица. Запретные Места. Зона Молчания. Это было далеко на севере Чернолесья, место, куда даже лешие боялись заходить. Говорили, что там время остановилось, магия искажена или вовсе отсутствует, а жили существа, не имеющие имени. И если моль пришла оттуда...
– Но как она могла добраться? – пробормотала Марта больше для себя.
– На ком-то, – безжалостно констатировала Агафья. – Или на чем-то. Кто-то принес. Намеренно или по глупости. – Она вдруг схватила Марту за руку, ее пальцы были холодны как лед. – Марта, ты должна ее уничтожить! Пока не поздно! Они же... они же могут сожрать все! Все наши запасы, все обереги, всю магию места! Очаг погаснет, Марта! Совсем погаснет!
– Я знаю, Агафья, знаю, – успокоила ее Марта, хотя сама была неспокойна. – Я уже приняла меры. Изолировала очаг заражения. Но мне нужна помощь. Специалиста.
– Специалиста? – Агафья нахмурилась. – Кто тут у нас специалист по пожирающей магию нечисти? Разве что... – Ее лицо исказилось гримасой отвращения. – Ох, только не она! Не эта бумажная мушка!
Марта тяжело вздохнула.
– Да, Агафья. Она. Тоша.
Старуха фыркнула и отхлебнула чаю, явно пытаясь прогнать неприятный образ.