Идея была настолько очевидной, что все замолчали. Они искали сложные решения, mientras ответ мог лежать в самой древней памяти из всех.
Марта возглавила «поисковый запрос». Она прикоснулась к камню и мысленно, насколько это было возможно, сформулировала проблему: «Плесень. Фиолетовая. Порча пищи. Как бороться?»
Камень молчал несколько минут. Потом его поверхность засветилась ровным светом, и в сознание Марты хлынул… не образ, не знание. Аромат. Сложный, терпкий, горьковато-пряный запах высушенных трав, смолы и чего-то древесного. И ощущение — сухости, стерильности, чистоты.
Запах был знакомым, но она не могла его опознать.
— Он не показывает картинку, — сказала Марта, открывая глаза. — Он дает… запах.
Тут в разговор вступил Пряник. Кот, до этого ленительно наблюдавший со стороны, вдруг встал, потянулся и громко, требовательно мяукнул. Затем он подошел к двери и поцарапал ее.
— Он знает! — воскликнула Лена. — Пряник знает этот запах!
Удивленная Марта открыла дверь. Пряник выскользнул наружу и уверенно направился не в лес, а к дому Громара, вернее, к аккуратному складу дров, сложенных у стены кузницы. Там, под навесом, лежали не только поленья, но и связки ароматических трав, которые гномы использовали для копчения мяса и рыбы. И среди них — несколько веников из темно-зеленых веток с мелкими, игольчатыми листьями.
Пряник подошел к одной из таких связок и стал тереться о нее щекой, громко мурлыча.
— Можжевельник, — сказала Марта, наклоняясь. Да, запах был именно таким. Терпким, чистым, антисептическим. — Но он же для копчения… Или для настоя…
Тоша, летавшая рядом, вдруг щелкнула пальцами.
— Не только! Гномы хранят зерно в ларях, выдолбленных из древесины можжевельника! И перекладывают им шкуры, чтобы моль не завелась! Это природный антисептик!
Фундамент не показал им древнее заклинание или магический обряд. Он напомнил им о самом простом и самом эффективном средстве, которое люди и гномы использовали веками, но позабыли в пылу борьбы с магическими угрозами.
Решение оказалось до смешного простым. Марта, с помощью Громара, развесила связки можжевельника по всей кладовой. Разложила веточки в мешках с зерном и мукой. Просеяла муку через сито, сбрызнутое можжевеловым настоем. Воздух в кладовой стал чистым, горьковатым и стерильным.
На следующий день плесень не вернулась. Споры, вероятно, еще витали в воздухе, но они больше не могли размножаться. Угроза была устранена. Не магией, а простой, забытой мудростью предков, которую им подсказала самая древняя память на свете.
Этот случай заставил Марту задуматься. Она сидела на кухне, гладила Пряника (который выглядел крайне довольным своей ролью эксперта по ароматам) и смотрела на Книгу Камня.
Они искали ответы в великом и забытом. А они часто лежали на поверхности, в повседневном опыте, в традициях, которые складывались веками. Фундамент помнил не только глобальные катастрофы. Он помнил и это. Помнил, как первые люди учились хранить пищу, как находили нужные травы, как наблюдали за природой.
Она взяла свою толстую тетрадь с рецептами и стала просматривать ее не как поваренную книгу, а как… летопись выживания. Каждый рецепт солений, каждая инструкция по засушиванию трав, каждый совет по хранению зерна — это была победа над хаосом и порчей. Это была мудрость, выстраданная и проверенная поколениями.
И эта мудрость тоже была частью большой Книги. Не такой древней, как память камней, но не менее ценной.
На следующее утро она не пошла к камню за новой порцией откровений о динозаврах или первых млекопитающих. Она взяла Лену за руку, и они пошли в лес. Не к гроту, а на знакомые поляны, где росли мята и душица, где можно было найти дикий лук и щавель.
— Сегодня, — сказала Марта девочке, — мы будем читать другую книгу. Книгу леса. Ту, что написана не в камне, а в листьях и травах.
Она показала Лене, как отличить съедобный папоротник от ядовитого, как найти самые душистые ягоды земляники, как собрать грибы, чтобы не повредить грибницу.
Пряник шел рядом, снисходительно наблюдая за их занятиями, словно говоря: «Ну наконец-то вы до этого додумались».
Вернувшись домой, они не стали нести свои дары к камню. Они добавили их в ужин. И еда, простая лесная еда, вдруг заиграла новыми вкусами. Каждый кусочек был наполнен не только витаминами, но и знанием. Знанием о своем доме, о своей земле.