— Да пустое, — отмахнулась гномиха. — Мы, гномы, народ простой. Наше лекарство — работа да покой. А всякие древности… они, может, и важны, но меру знать надо. Особенно с малышами.
После ее ухода Марта задумалась. Бренна, не обладая никакими магическими талантами и не понимая половины из того, что происходило с камнем, интуитивно нашла единственно верный рецепт. Простота. Забота. Обыденное тепло.
Она посмотрела на камень-летописец. Он молчал, излучая ровный, мирный свет. И ей показалось, что он с одобрением смотрит на чайник с остатками травяного чая.
На следующее утро она не пошла к камню. Она позвала Лену, и они вдвоем отправились на луг за деревней. Не искать древние знания или редкие травы. Просто собирать цветы. Ромашки, колокольчики, клевер. Они плели венки, смеялись, гонялись за бабочками. Пряник с важным видом сопровождал их, изредка пытаясь поймать кончик своего хвоста.
Вернувшись, они не понесли свои скромные дары к камню. Они поставили букет в воду на стол. Простой, яркий, пахнущий летом и солнцем.
И когда через день настало время для новой «страницы», Марта почувствовала разницу. Они с Леной подошли к камню отдохнувшие, наполненные свежими впечатлениями. И камень, в ответ на их прикосновение, показал им нечто удивительное.
Не катастрофу. Не борьбу за выживание. А красоту.
Огромный, разноцветный коралловый риф в теплых водах древнего океана. Тысячи причудливых рыб, моллюсков, водорослей, переливающихся всеми цветами радуги. Танец света в прозрачной воде. Безмолвную, ослепительную симфонию жизни.
Лена ахнула от восторга. Марта чувствовала, как ее сердце наполняется легкой, светлой радостью. Это было благодарностью. Фундамент, получив свою порцию простого человеческого счастья, ответил им тем же — показал им прекрасное.
После этого Марта стала чаще устраивать такие «простые» дни. Дни, когда они не вспоминали о летописи, а просто жили. Ходили в гости к Громарам, помогали Кубару месить глину, слушали бесконечные истории Ставрула о том, «как все было раньше».
И Фундамент, казалось, только радовался этому. Его «страницы» стали разнообразнее. Теперь между описаниями тектонических сдвигов и вымираний попадались рассказы о первых цветах, распустившихся на голой земле, о забавных повадках древних существ, о красоте первых снежинок, упавших на остывающую планету.
Он учился у них ценить мелочи. А они учились у него видеть великое в малом.
Как-то раз вечером Марта, Лена, Тоша и Громар сидели на кухне. Никакого камня на столе не было. Шел тихий, летний дождь, постукивая по крыше. Они пили чай с медом и ели простое овсяное печенье, которое испекла Марта.
Громар рассказывал смешную историю о том, как один молодой гном перепутал бочки с пивом и уксусом на празднике. Все смеялись. Пряник мурлыкал на коленях у Лены.
И в этот момент они все вдруг почувствовали это. Не гул. Не вибрацию. Чувство. Теплое, глубокое, безмерное удовлетворение. Оно исходило отовсюду — из-под пола, от стен, из самого воздуха. Это был не звук и не образ. Это была pure emotion. Счастье. Простое, тихое счастье от того, что есть такой вечер, такой дождь, такой чай и такие друзья.
Они замолкли, переглянулись. И поняли, что это — его ответ. Его способ сказать «спасибо» за эти простые мгновения. Он не мог выразить это словами или картинами. Он мог лишь поделиться чувством.
Лена первая нарушила тишину.
— Он тоже рад, — прошептала она. — Ему тоже нравится печенье.
Все снова рассмеялись, но теперь смех был легким, светлым, созвучным тому чувству, что наполняло кухню.
С тех пор эти «тихие вечера» стали новой традицией. Никакой магии. Никакой летописи. Просто компания друзей, чай и разговоры ни о чем. И всегда в конце — это волна тихого, безмолвного счастья, приходившая от Фундамента. Он стал их молчаливым участником этих посиделок. Не учителем, не хранителем тайн, а другом, который ценит тепло человеческого общения.
Марта поняла, что они прошли полный круг. Они начали со страха и трепета перед непостижимой древней силой. Потом научились брать у нее знания и делиться своими. А теперь пришли к самому простому и самому важному — к тихой, глубокой дружбе.
Она больше не чувствовала себя Хранительницей Искры или летописцем. Она чувствовала себя… соседкой. Которая может зайти в гости, чтобы попить чаю и рассказать о своих делах. И которая знает, что ее всегда выслушают и поймут. Даже если для этого не нужны слова.
И глядя на спящего Пряника, на улыбающуюся Лену, на довольное лицо Громара, она думала, что, возможно, это и есть главное чудо из всех, что с ними случились. Не ожившая память камней, не хлеб из начала времен, а вот это — умение ценить тишину и находить друга в самом неожиданном месте.