Фундамент, чувствуя дискомфорт, посылал тревожные сигналы. Гул становился неровным, беспокойным. Камень-летописец временами мигал тревожным светом.
Пришлось действовать. Гномы во главе с Громаром взялись за лопаты и кирки, чтобы проложить канавки для отвода талых вод. Работали они с привычной сноровкой, но теперь их труд сопровождался не только звоном металла, но и… музыкой. Наковальня в кузнице, обычно гудящая ровным басом, теперь отбивала четкий, быстрый ритм, похожий на стук капели. Камни, которые гномы выкапывали из земли, были теплыми и издавали тихий, одобрительный гул, словно подбадривая рабочих.
Марта и Лена ходили по Урочищу и разбрасывали в особо сырых местах смесь из песка и золы — старинное средство для осушения. И Пряник шел с ними, серьезный и важный, время от времени тыкаясь носом в землю, как будто проверяя качество работы.
Фундамент, видя их действия, успокоился. Его гул снова стал ровным, но теперь в него вплелись новые звуки — шум бегущей по канавкам воды, мерные удары гномьих молотов, смех Лены. Он не просто наблюдал. Он участвовал. Помогал. Иногда в самом сыром месте вдруг проступал на поверхность теплый, сухой камень, чтобы на него можно было встать и не замочить ноги. Или корни деревьев чуть сдвигались, укрепляя размытый берег ручья.
Это было уже не просто сосуществование. Это была настоящая совместная работа.
Однажды, когда основная работа была закончена, Марта решила проведать грот с поющим источником. Дорога к нему была трудной — снег местами еще лежал, а местами превратился в липкую, скользкую кашу.
Сам грот преобразился. Вода в источнике била сильнее, ее песня была громче и радостнее. Стены грота, обычно темные, сейчас были покрыты миллионами мельчайших капелек влаги, которые переливались в свете, пробивающемся извне, создавая внутри радугу.
Марта присела у воды, прислушиваясь к песне источника и к гулу, который здесь был гораздо сильнее, чем в доме. И вдруг она поняла, что слышит не просто звук. Она слышит… речь. Не слова, а интонации. Всплеск воды звучал как одобрение. Глубокий гул — как совет. Звенящий перелив — как ласковая шутка.
Фундамент не просто «излучал вибрации». Он разговаривал. На своем, древнем, каменно-водном языке. И теперь, после долгой зимы, проведенной вместе, после общих трудов и радостей, ее слух наконец-то начал различать не только отдельные «слова», но и целые «фразы».
Она не могла перевести это. Но могла понять. Ощущением. Чувством.
Она провела у грота почти час, просто слушая. И это был самый удивительный разговор в ее жизни.
Когда она вернулась домой, ее ждал сюрприз. На столе рядом с камнем-летописцем лежал новый предмет. Не камень. Не растение. Это была… фигурка. Маленькая, clumsily вылепленная из темной, влажной глины, но абсолютно узнаваемая. Фигурка кошки. С торчащими ушами и загнутым хвостом. Пряник.
Лена, сидевшая рядом, сияла.
— Это он сделал! — объявила она, указывая на камень. — Я ему показывала, как лепить из глины, а он… а он вот! Слепил Пряника!
Марта взяла фигурку в руки. Глина была еще влажной и холодной, но от нее исходило familiar тепло. И самое удивительное — она тихо мурлыкала. Точь-в-точь как настоящий Пряник.
Сам Пряник, услышав это, подошел, обнюхал глиняную копию себя, издал удивленное «Мррау?» и улегся рядом, явно польщенный.
Фундамент не просто учился у них. Он начал творить. Подражать. Шутить.
Этот простой, немного неуклюжий подарок тронул Марту до слез. Это было важнее любой летописи, любого откровения о прошлом. Это был жест. Дружеский, почти человеческий жест.
Она поставила глиняного Пряника на почетное место — на полку, где стояли песочные часы Мастера Юстина и лежали семена с Долгой Тропы. Теперь их коллекция пополнилась.
Вечером того дня они все собрались на кухне — Марта, Лена, Тоша, Громар, заглянувший Кубар. Даже Ставрул ненадолго появился в дверях, почуяв необычайно оживленную атмосферу. Они пили чай, ели оладьи с медом и просто разговаривали. О весне. О планах на новый огород. О том, куда посадят семена Элрика.
Камень-летописец светился ровным, довольным светом. А из-под пола доносился тихий, мелодичный гул, в котором угадывались отголоски их смеха, их разговоров, их планов.
Он был не просто древним существом, хранящим память веков. Он был частью их семьи. Таким же, как ворчливый, но добрый Громар, как тихий и мудрый Ставрул, как любопытная Тоша, как непосредственная Лена, как важный и невозмутимый Пряник.