Они научились понимать его с полуслова, с полугула. Если гул становился беспокойным и учащенным — жди грозы. Если ровным и глубоким — день будет ясным и спокойным. Если в нем появлялись легкие, переливчатые трели — значит, Фундамент был чем-то доволен или просто пребывал в хорошем настроении.
Как-то раз Марта задумалась: они принимают его дары, чувствуют его заботу, понимают его «речь». Но что они дают ему взамен, кроме своих маленьких ежедневных радостей? И родилась у нее идея — устроить праздник. Не по случаю дня рождения или сбора урожая. Просто так. Праздник в честь их дружбы. В честь того, что они есть друг у друга.
Идею поддержали все. Гномы взялись за украшение поляны near грота — развесили гирлянды из сушеных грибов и ягод, сложили из гладких речных камней большой стол и скамьи. Кубар налепил dozens of маленьких мурлыкающих мисок для угощений. Малышка притащил душистое сено для сидений. Ставрул, скрипя, позволил украсить опушку лесными цветами. Тоша, отказавшись от попыток все систематизировать, просто летала вокруг и сияла от счастья.
Марта же задумала главное — испечь особый хлеб. Не «Хлеб Начал» и не «Хлеб Дороги». А просто… Общий Хлеб. В который каждый житель Урочища внесет свою маленькую лепту.
Она прошлась по всем домам. У Громара взяла горсть самого лучшего солода. У Ставрула — щепотку пыльцы с древнего дуба. У Малышки — горсть семян диких трав с его луга. У Кубара — крошечный осколок его первой «мурлыкающей» глины, растертый в пыль. У Тои — каплю росы, собранную с паутины на рассвете. У Лены — первую спелую ягодку земляники, которую та сорвала специально для хлеба.
Пряник, наблюдавший за сбором ингредиентов, явно чувствовал себя обделенным. В итоге он гордо положил к общей куче… дохлого мохнатого шмеля. Марта, стараясь не оскорбить его чувства, тайком убрала шмеля и положила вместо него кошачью мяту, которую Пряник обожал.
Замешивая тесто, она чувствовала, как в нем pulsates энергия всего Урочища — и сила гномов, и мудрость леса, и простодушие тролля, и любопытство феи, и непосредственность ребенка, и даже капризная нежность кота. Это был не просто набор ингредиентов. Это был портрет их дома, их семьи.
Пока хлеб пекся, праздник начался. На поляне собрались все. Гномы разливали пиво и пели свои горные песни. Малышка, стесняясь, отбивал ритм на своем животе. Лена водила хоровод с феями. Даже Ставрул, прислонившись к дереву, отбивал такт своим посохом, и его скрип вписывался в общую музыку как странный, но органичный инструмент.
И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Гул из-под земли, обычно служивший лишь фоном, вдруг начал меняться. Он стал ритмичным, мелодичным. Он вплелся в песню гномов, в стук Малышки, в смех Лены, в звон «звонцов» у грота. Он не доминировал. Он аккомпанировал. Он был басовой партией, основой, на которую ложились все остальные звуки.
Фундамент не просто пел свою песню. Он играл вместе с ними.
Все замолкли на мгновение, пораженные. А потом — засмеялись и запели с новым, вдруг проснувшимся воодушевлением. Теперь они пели не просто так. Они пели с оркестром. С самым древним и самым мощным оркестром на свете.
В этот момент Марта вынесла хлеб. Он был огромным, румяным, и от него шел такой умопомрачительный аромат, что у всех потекли слюнки. Но самое главное — от него исходила тихая, счастливая музыка. В ней слышалось жужжание шмеля, шелест дубовых листьев, звон росы, детский смех и довольное кошачье мурлыканье.
Она положила хлеб на каменный стол. И наступила тишина. Но не напряженная, а торжественная. Все смотрели на этот хлеб, понимая, что это больше чем еда. Это — они сами. Собранные воедино.
Первым шаг вперед сделал Громар. Он достал свой тяжелый нож и отрезал первый ломоть.
— За дом! — прокричал он хриплым голосом. — За всех нас!
И понеслось. Каждый отламывал по куску, и каждый в его вкусе находил что-то свое, знакомое и дорогое. Гномы хвалили солод, Ставрул кивал, чувствуя вкус своего леса, Лена радовалась сладкой ягодке, а Пряник, получивший кусочек с особенно ярко выраженным запахом кошачьей мяты, катался по траве от восторга.
Ели, пели, смеялись. А из-под земли лилась могучая, спокойная, бесконечно добрая музыка, обнимая всех и соединяя в одно целое.
Когда стемнело и самые стойкие остались сидеть у догорающего костра, слушая тихие переливы «звонцов» и ровный, мелодичный гул земли, Марта почувствовала, как на ее плечо кто-то смотрит. Она обернулась. Никого не было. Но на камне рядом с ней лежал небольшой, теплый предмет.